Середина земли

Ни одной грядки картошки или моркови. Ни одной машины, мотоцикла, трактора или другой техники.

То, что охота, была единственным промыслом местных, тоже казалось странным. Если они зарабатывают этим на жизнь и кормят себя, то почему бы ни приобрести хотя-бы простенький грузовичок от нашего автопрома, для перевозки туш. На чём они добираются в город? Кто привозит им одежду, предметы гигиены, лекарства и прочие промышленные товары, необходимые для жизни? Неужели загадочный маршруштчик – Толян, их единственная связь с внешним миром?

Это была не единственная странность.

Во-первых, отсутствие детей и подростков. Каждое лето я проводил в деревне у бабушки и деда, и знаю, как там проводит время ребятня. Мы катались на велосипедах, купались в реке, гоняли мяч прямо посреди улицы, строили шалаши из мусора, носились между домов в любую погоду. Здесь же не было никаких признаков детей. Ни брошенных мячей, ни великов ни кукол.

Во-вторых, женщины. За всё время я видел больше десятка мужчин и всего двух женщин, одна из которых была глубокой старухой.

Не может же всё население быть бобылями-холостяками или, прости господи, гомосексуалистами.

В-третьих, ни в самой деревне, ни в округе, на расстоянии видимости, я не заметил церкви, или её подобия. Ни на ком из местных я не видел креста или кольца «спаси и сохрани». Так же их не было над дверями изб, что было странно для меня. На Урале, во всех деревнях, к религии относятся трепетно. Там много православных или староверов, а свадьбы обязательно проходят с венчанием.

Даже при советском атеизме, в деревнях сохраняли христианские традиции, прятали целые иконостасы в подполах, носили кресты и делали в домах красные углы. Намёков на буддизм, который не на последнем месте в Забайкалье, я тоже не нашёл.

Ко всем странностям, прибавлялось гнетущее напряжение, висящее в воздухе, мрак, что не пропускал лучи июльского солнца и запах. Запах сырости с чем-то, отдаленно напоминающим сырое мясо.

Я поднялся немного выше нашего съемного дома, в поисках хоть какого-то транспорта.

Может у кого-то, в сарае завалялся ржавый Иж-Юпитер. Я был готов уехать отсюда хоть на дрезине.

Проходя мимо очередного, косого, утопающего в земле забора, я заметил за ним девушку. Совершенно не похожую на ту пьянчугу, с паклей вместо волос. У неё были длинные золотистые волосы, собранные в небрежный хвост, а лицо было усыпано веснушками.

Я заглянул за забор, что не составляло труда, учитывая то, что он доставал мне до шеи.