Лунная пыль

– Карл Юхансон, инженер-атомник, база Циолковского, Фарсайд.

Знакомство состоялось и показало, что на борту «Селены» собралось немало незаурядных людей. Ничего удивительного: на Луну, как правило, попадали люди, чем-то выделяющиеся среди большинства, хотя бы только богатством. Но что толку от всех этих талантов в таком положении, подумал Пат.

Он был не совсем прав, в этом ему очень скоро помог убедиться Ханстен. Коммодор хорошо знал, что со скукой надо бороться так же решительно, как и со страхом. И они могут положиться только на свою собственную изобретательность.

В век межпланетных связей и универсальных развлечений «Селена» внезапно оказалась отрезанной от всего человечества. Радио, телевидение, бюллетени телефакса, кино, телефон – все это теперь было им так же недоступно, как людям каменного века. Словно первобытное племя, сгрудившееся у костра, – и никого больше вокруг. «Даже во время экспедиции на Плутон, – подумал Ханстен, – мы не были так одиноки, как здесь. Тогда у нас была отличная библиотека и полный набор всевозможных записей; в любой миг можно было связаться по светофону с планетами внутреннего круга. А на «Селене» даже колоды карт нет.

Кстати, это мысль!»

– Мисс Морли! Вы ведь журналистка, у вас, конечно, есть блокнот?

– Да, коммодор, есть.

– Наберется пятьдесят два чистых листа?

– Наверное.

– Придется просить вас пожертвовать ими. Пожалуйста, вырвите их и разметьте колоду карт. Особенно не старайтесь, лишь бы можно было различить достоинство и знаки не проступали бы.

– Интересно, как вы собираетесь тасовать такие карты? – спросил кто-то.

– Пусть комиссия по развлечениям подумает над этим! У кого есть таланты, которые могут пригодиться для нашей самодеятельности?

– Я когда-то выступала на сцене, – неуверенно произнесла Майра Шастер.

Ее супруг явно не обрадовался этому признанию, зато коммодор был доволен.

– Отлично! Значит, можно разыграть маленькую пьеску, хоть у нас и тесновато.

Но тут смутилась уже миссис Шастер.

– Это было давно, – сказала она, – и мне… мне почти не приходилось говорить на сцене.

Несколько человек прыснули, и даже коммодор с трудом сохранил серьезный вид. Трудно было представить себе юной хористкой женщину, возраст которой перевалил за пятьдесят, а вес – за сто.

– Ничего, – сказал Ханстен, – главное – желание. Кто хочет помочь миссис Шастер?

– Я когда-то участвовал в любительских постановках, – сообщил профессор Джаяварден.