Литературный оверлок. Выпуск №4 /2018

Она глядела на него, не моргая, а затем вдруг улыбнулась, обнажив сверкающие зубы. Он так же радостно улыбнулся в ответ. Очевидно, такой жест был неожиданным и для неё самой, и она тут же отвернулась к своей коллеге, и больше не смотрела на Ивана. Она о чём-то рассеянно попросила девушку. Та передала ей папку с листами, и Чандра зарылась в них. Оправила нависший над лицом густой локон, но глаза при этом смотрели куда-то на периферию. На что-то среднее между бумагой и незнакомцем.

Оказалось, даже кофейная кожа может зардеться румянцем.

Иван отошёл и расположился на скамье.

Она заметила это и чуть скривила губы. Встретившись с ним взглядом, пожала плечами и подняла кверху ладони. Стало быть, «как угодно, ничего против не имею».

Пластиковая коробка с акварелями и плотный альбом разместились на коленях и скамье. Он быстро наметал в карандаше контуры её головки, виток пряди, большие глаза с угольной зыбью. Рисунок сразу вышел прекрасным. Затем добавились контуры стеклянного короба с двумя бликами света – будка администрации, арка пустоты с номерной табличкой над ней и стилизацией санскритского текста.

Эта арка обрамляла силуэт девушки. Лаконично, гармонично, точно.

Но ему не понравилось, и он не стал класть акварели. Перелистнул, начал новый эскиз: голова, прядь, глаза, большие губы, ямочки, будка, окно… Руки опустились, мысль захватила его и увела под своды далёкого потолка.

Там ползли буквы хинди, бенгальского, тамильского – змеино-огненные лоскуты времени.

Они показались ему достойными запечатления. Хвост самолёта обрёл значимость, ваза с папоротником, тележка с ребёнком. Снова она. Всё стянулось в альбом.

Девушка стала объектом внимания. Она заметила бумагу и краски, что-то сказала коллеге, и та на миг выглянула из-за стойки, успев осмотреть и молодого человека, и карандаш в его руках, и большой рюкзак в углу.

В обычное время Ивана бы это смутило, но сейчас он засиял. Новая значимость вещей в свете Чандры. Он успел зарисовать её подругу, удерживая в памяти мгновенно схваченный образ.

Успел поймать силуэты проходящих мимо пассажиров. Цоканье обратилось в точки, шарканье – в штрихи. Даже запахи вылились в линии. Лист покрывался обилием деталей, кружащих вокруг её лица. Нить жизни, на которую нанизаны все вещи мира, гирлянда изобилия.

Суть индийской фрески, древнего рисунка на стене храма – тотальная наполненность, нелюбовь к пустоте. Всё полно всем. И «тат твамаси» – это есть то.