Космические совы. Откуда я пришла – туда уйду

Сложный декабрь разложил на подушках карты,

Выбрал ненужные масти, раздал по метелям,

Простынь земную сгрёб в одноцветный фартук,

Солнца старинные спрятал в пастелях модерн.

Я же маньячно смотрю на опухшую лунность,

Сердца удары, как мера экстаза, считаю,

И тишину разбавляю песнями Боуи,

Летом стрекозным и занавесным трепетом…

ветрянка

Белый космос открылся,

и в нём не видны блики света,

в районе шести утра исключительный дрейф —

сыреющей мыслью вся жизнь убегает в постскриптум

и всё, что любилось, опять замерзает в зиме.

Она остаётся в том месте,

где север взрывается,

где смехом людским выжимается чуждая голь,

где богом прощается грех – умирать, проклиная,

и где не пикируют чайки над чёрной водой.

И только слова разбросались

ветрянкой по пустоши,

в которых ещё что-то теплится, греет нутро.

Зима не приходит одна,

и не кончится в пятницу,

и мечется ведьмой любовь, исчезая в мирах…

Семь раз наступают зимы

Мы выпали из Настоящего,

из перепачканной ночи

с изнанки солнца курящего,

сжимая пространство точек,

в котором величие света

во мрак вопросительный пало,

в туманы тягучие село

и мёртвою птицей пропахло…

На кончиках пальцев неба

мозоли об души натёрлись:

кровят, осыпаются мелом

на душный хлам города, мокрый.

Улыбка теряет магию

под телом живого Времени,

рассвет прирастает к закату,

и день претворяется в белый…

Под блеском лунного лака

тоска расползается шире

внутри заболевшего моря,

в тенях давно грустного мира.

И морщатся осени вехи

от долго тянущейся правды.

Семь раз наступают зимы…

К теплу мы уже не причастны…

мёрзлое

Дни в сквозняках. Небо жрёт потускневшее солнце.

Голые ночи танцуют под ноющий тар.

Воздух дрожащей рукой ковыряется в сердце,

Щупает море, цветы и восточный отвар.

Бог разрыдался от судорог-слов моих мыслей,

Запечатлел их в тучах измятых, на память.

Он пробежится с моими стихами в осени

И, задыхаясь, их будет читать снам алым.

Тени домов тут же белой покроются краской,

Выдохнет мир из груди пожелтевший глобус,

И забинтуется прошлое в мёрзлые дали,

Где чёрных птиц ангел скормит зиме горбатой.