Девушка с запретной радуги

По этому поводу хочу сказать Вам, что синьор МакЛэйн предпочитает обедать в своей комнате в полном одиночестве. Боюсь, у Вас не будет компании, – сказала она с сожалением, и в ее голосе прозвучали извиняющиеся нотки. – Он очень разочарованный мужчина. Знаете… из-за трагедии… он как лев в клетке, и поверьте… когда он кричит, хочется бросить все и сбежать… Именно так и поступили три предыдущие секретарши, – глаза ее, казалось, изучают меня сквозь увеличительные линзы. – Вы мне кажетесь подходящей с точки зрения здравого смысла и опыта.

Я надеюсь, что Вы сможете выдержать дольше, я Вам этого желаю от всего сердца…

– Несмотря на мой худощавый и хрупкий вид, я обладаю бесконечным терпением, синьора МакМиллиан. Я Вам обещаю, что сделаю все возможное, чтобы быть на высоте, – заверила я ее с оптимизмом, свято веря, что у меня все получится.

Женщина одарила меня широкой солнечной улыбкой, довольная моим заверением. Но она посоветовала мне не продавать шкуру неубитого медведя. Потом она направилась к двери, все еще улыбаясь, и сказала:

– Синьор МакЛэйн ждет Вас через час в своем кабинете, синьорина Бруно.

Не робейте. Держите голову высоко, это единственный способ не дать себя поймать при первой же возможности.

Я моргнула, словно только что проснулась.

– Он любит ставить в затруднительное положение?

Женщина стала серьезной.

– Он суровый человек, но справедливый. Скажем так: он не любит кроликов и сделает все, чтобы раскусить их за один присест. Проблема в том, что многие тигры притворяются кроликами в его присутствии…

Она с улыбкой попрощалась со мной и удалилась, не замечая урагана, который наполнил мою голову после ее последних слов.

Я вернулась к окну. Легкий ветерок стих, оставив место удушливой жаре, характерной больше для материка, чем для этой местности.

Я с трудом пыталась привести ум в порядок и очистить его от губительных мыслей. Передо мной опять был белый лист, неразрезанный, чистый и свободный от всех забот.

С убежденностью самоуверенного человека я знала, что это было относительным спокойствием, эфемерным, как след на песке, готовым исчезнуть при первом же отливе.

Приветливость синьоры МакМиллиан не должна ввести меня в заблуждение. Она была всего лишь подчиненной, покорной слугой. Она была любезна, была на моей стороне и предлагала мне союз со всей присущей ей непосредственностью, но я не должна забывать, что мой работодатель совершенно другой человек.