Лама

Как же ты всё-таки нас понимаешь?

– Через него, – подбросил я перед их носами приборчик и поймал, словно монетку.

– На каком принципе он работает?

– На волевом субстрате.

– Как-как?

– А так. Я говорю ему: переводи, он и переводит. Вот и всё.

– Шуры-муры куры дуры, – говорит негромко пухленький длинному. А приборчик мне переводит: «Видно, их цивилизация не так проста, как нам кажется».

– Ум на разум семь на восемь, – успокаиваю их. – Дескать, приезжайте почаще – привыкнете. У нас, русских, хобби такое – мир удивлять.

Но вы, кажется, хотели покатать меня?

– О, Русский любит быструю езду! – обрадовались они, схватили меня за руки и потащили к инолёту, спрятанному за кустами. Мы бесшумно взлетаем и срываемся куда-то с такой скоростью, что лес, земля, небо – всё сливается в одну сплошную серую массу. Не успеваю привыкнуть к новым впечатлениям, как оказываемся в ином мире. Вылезаю, вернее, выплываю, из инолёта и сразу сжимаюсь от ужаса: со всех сторон несутся на меня какие-то шары, цилиндры, трубы, ленты.

Но, поравнявшись со мной, они огибают меня или обволакивают, не причинив никакого вреда. От вытянутых рук некоторые отталкиваются, словно воздушные шарики, деформируя соседние предметы и протискиваясь между ними. Я догадываюсь, что все эти ужасные серые, пегие, сизые, зеленоватые, розовые предметы устроены из дыма или воздуха, без запаха, то с чёткими, то с расплывчатыми податливыми границами. Даже вокруг меня образовалось нечто сизое, туманное, колеблющееся. Озираюсь вопросительно на инолёт, на своих новых знакомых, но вместо них нахожу лишь расплывчатые туманные очертания. Всё превратилось в дым. Заманили, обманули и растаяли, сволочи. А как же я? Как я отсюда выбираться буду?..

– Ты, командор, понимаешь что-нибудь? – доносится справа.

– Ничего не понимаю.

– Я тоже. Что делать будем?

– Будем выбираться.

– Что-что? Откуда выбираться? Опять уснул!

– Ой, и правда! Ты меня, Ген, толкай почаще.

– Хорош гусь.

Час прошёл, обсуждать пора, а он дрыхнет, наглец.

– Виноват. Давай через полчасика.

– Ладно. Но ещё уснешь – в бок получишь, уж не серчай потом.

Постепенно втянулись. Поняли, что некоторыми микросхемами можно заменить несколько плат в их старомодной стойке. Стали появляться кое-какие предложения. И хотя никакого варианта конструкции нового прибора пока не получилось, сама идея построения его в сжатые сроки перестала казаться неосуществимой.