Завтра. Гром завтра. Солнечный восход завтра. Долгая дорога в завтра

 – Оставайся здесь и слушай, – прошептал он, – и, если услышишь, что кто-нибудь открывает дверь из караульного помещения, зови меня.

Он прошел в камеру, а Дикар на шаг вышел из нее. Он дрожал, проходя через дверь в решетке, и едва мог дышать. Прислушиваясь, он различал только гул голосов за дверью, а из камеры доносились звуки шагов Уоштона и скрежет камня.

– Все в порядке. – Уоштон втянул Дикара обратно в камеру и закрыл дверь из прутьев. – Все готово. – Он просунул руку сквозь прутья, достал металлические предметы и снова повесил их себе на пояс.

 – Может, это задержит их на несколько минут, которые так нужны нам. – Он схватил Дикара за локоть и потянул в глубину камеры. – Идем. Нам нужно торопиться.

В каменном полу камеры оказалось большое квадратное отверстие, и плоский камень, прикрывавший его, стоял прислоненный к стене.

– Вниз туда, – прошептал Уоштон. – Прыгай вниз. Быстрей! Ради бога поторопись!

Дикар прыгнул.

Ноги его нашли опору, прежде чем голова оказалась ниже пола камеры.

Уоштон прыгнул и встал рядом с ним. Вдвоем они втянули плоский камень обратно, пригнувшись под ним. Камень встал на место, и стало так темно, словно кто-то большими пальцами зажал Дикару глаза.

– Дальше надо ползти. Я пойду первым, но ты держись сразу за мной.

Дикар почувствовал, что Уоштон двинулся вперед. Дикар наклонился, нащупал туннель и пополз за Уоштоном.

Через несколько секунд узкий туннель в земле резко повернул. Когда Дикар миновал поворот, он обнаружил, что стены туннеля не из земли, а из камня; они закруглены, как в желобе, влажные и скользкие, как в камере, и вонь здесь удушающая.

– Это старая канализация, – услышал он шепот Уоштона. – Больше не используется. Мальчиком я помогал строить новый сток, он здесь недалеко, и я знал о старом. Он ведет в Реку. Боже! Я так и не спросил… Плавать умеешь?

– Да, – ответил Дикар, вспоминая бассейн в лесу. Он задыхался, его тошнило, кружилась голова, и он едва полз. Канализационная труба шла наклонно, наклон становился все круче, и Дикару приходилось держаться за стены, чтобы не налететь на Уоштона.

Он все полз и полз, и лишь звуки дыхания Уоштона снизу говорили ему, что он не один.

Немного погодя впереди послышался новый звук – журчание воды. Этот звук приближался, наклон становился менее крутым, хотя желоб еще продолжал опускаться. Прямо впереди плескалась вода.

– Остановись! – сказал спереди Уоштон. – Мне нужно снять обувь и часть одежды. Иначе я не смогу плыть.