Завтра. Гром завтра. Солнечный восход завтра. Долгая дорога в завтра

Иди вперед.

Ветка, на которой лежал Дикар, покачнулась под его тяжестью, зашелестела листва. Вытянув губы, он крикнул, как потревоженная во сне птица.

– Послушай, – взмолился Уоштон, – ты ведь меня не выдашь?

Дикар с ветки прыгнул прямо на плечи азиафриканца. Ногами он выбил ружье из его рук. Бедрами сжал горло изумленного солдата, и они оба упали на землю. Уоштон схватил ружье и ударил прикладом солдата по груди.

Послышался треск костей. Дикар почувствовал, как обмякло под ним тело. Он откатился.

Ружье поднималось снова и снова. Голова на земле была чудовищно изуродована.

Дикар вскочил, крикнул: «Уходим!» и они побежали по лесу от неподвижного тела в кустах.

– Боже! – произнес Уоштон. – Я думал, все кончено.

Дорога по лесу была тяжелой и казалась бесконечной. Она была бы тяжелой, даже если бы они могли идти прямо, но Дикар настоял на том, чтобы они долго шли прямо по руслам ручьев, хотя это уводило их в сторону от курса, требовал, чтобы они шли по участкам голого камня, которые он находил в темноте.

Несколько раз, когда им встречались упавшие стволы или низкие деревья, Дикар заставлял забираться на них и, сколько можно, идти по ним.

– Мы все равно оставляем следы, по которым они могут пройти за нами, – объяснил Дикар, – с того места, где найдут мертвого солдата, но так мы их задерживаем и затрудняем поиски. Им придется ждать дня, чтобы начать, и, может, они до ночи не найдут Гору. Это все, о чем мы можем просить.

* * *

– Это все, на что мы можем надеяться, – сказал Норманфентон, когда они наконец добрались до дома и Дикар рассказал все военному совету, снова собравшемуся в маленьком доме Джондоусона.

 – Но это означает, что тайна Горы больше не тайна; удалось ли то, что мы делали ночью, или нет, но для вашей Группы больше нет безопасности на Горе. Это означает конец вашей жизни на Горе.

– Это означает, что мы должны победить, – сказала Мэрили, глаза ее блестели. Когда Дикар поднялся на рассвете, он нашел ее на краю Обрыва; она всю ночь ждала его, принесла горячую еду, и они разговаривали, пока Дикар и Уоштон ели.

Дикар рассказывал, а она прикладывала лечебные листья к его ранам и украдкой ласкала нежными гордыми руками.

– И это значит, что больше никаких споров об участии Девочек: вы ведь не можете оставить нас здесь, чтобы нашли азиафриканцы. Мы пойдем с вами.

– Тут уж ничего не сделаешь, – согласился Джондоусон.