Завтра. Гром завтра. Солнечный восход завтра. Долгая дорога в завтра

Нам нужно чудо…

– Тогда сотворим чудо, – оборвал его Норманфентон, – если нам это необходимо. Джентльмены! – Он встал, высокий и долговязый, с поникшими плечами, и говорил он спокойно. – Мы собрались не для того, чтобы обсуждать, можно ли взять Вест Пойт или это невозможно, а для того, чтобы сделать это.

Глубоко в его угрюмых глазах горел огонь, и Дикару показалось, что медленно и постепенно такой же огонь загорался в глазах других.

Глава VIII. Воинский клич

Дикар знал, что только дикая кошка способна в темном лесу увидеть, что он не часть дерева, к коре которого он прижимался спиной.

Он знал, что азиафриканец, идущий по широкой сторожевой тропе, огибающей весь Веспойнт, не может его увидеть. Но Дикар боялся.

Он боялся, что азиафриканец уловит запах, который он сам ощущает так остро, запах зверей-людей, в глубине леса ожидающих времени, чтобы выполнить свою роль в плане, принятом военным советом.

Для Дикара запах так силен, что, хотя Норманфентон, Джондоусон и Уоштон снова и снова говорили ему, что азиафриканцы не могут его услышать, он не мог в это поверить.

Он не мог поверить, что солдаты не слышали зверей-людей, шумно шедших за Группой от Горы. Не мог избавиться от страха, что азиафриканцы предупреждены, что они подготовили западню для американцев.

Иначе не может быть.

Неожиданно Дикар застыл. Крикнула сова – тихо и далеко. Крик повторился чуть ближе, потом снова и еще ближе. Голоса ночи летели к нему в темноте; теперь его очередь, и Дикар крикнул совой.

Азиафриканец остановился и повернул голову в сторону звука. Кожа на плечах Дикара натянулась; он поднял лук, наложив стрелу на тетиву. Крики совы звучали дальше в темном лесу.

Азиафриканец пожал плечами и снова пошел. Дикар, обретя способность дышать, считал крики, пока они не кончились. Все Мальчики Группы на месте. Дикар мрачно улыбнулся в своем укрытии.

Теперь черный был в десяти шагах от Дикара; в звездном свете представлял отличную цель.

Дикар, сведя губы, отправил в ночную тишину резкий, далеко разносящийся свист древесной жабы. И закончился этот свист щелчком тетивы.

Из зеленой груди азиафриканца торчала стрела, ноги солдата подогнулись. Он упал, и самыми громкими звуками, сопровождавшими его смерть, были удар тело о землю и звон ствола ружья о камень.

В тихом лесу последовали другие щелчки и другие глухие удары. Двадцать один раз ударила крылатая смерть.