Нянюшкины сказки

И видит Артур: дом его уж объят пламенем, да и соседние дома, загораясь, вспыхивают как спички. А на крыше одного из них двое ребятишек – мальчик и девочка – ручонки к небу тянут. Завис вертолёт над ними, сбросил им Артур верёвочную лестницу, забрались ребятишки в кабину, и поспешил Артур в большой город – за подмогой. Рассказал градоначальнику о приключившейся беде. А тот был человек добрый, отзывчивый. В городок горящий направили пожарные вертолёты и другую спасательную технику тушить пожар, а тушить-то уж нечего – всё выгорело дотла.

Сгорели и дома, и люди, что там жили. Погибли в огне и дыму и отец с матерью, и оба брата Артура.

И Артур с ребятишками, похоронив родственников, остался жить в городе. Градоначальник домик им дал, как погорельцам, да Артура на должность главного изобретателя взял. А вскоре и девушку хорошую Артур встретил да в дом хозяйкой привёл. И зажили они счастливо, и сироток в ласке вырастили, и своих детей народили.

Тут и сказка кончается, а жизнь продолжается.

А ты думай, кто по-звериному жил, а кто по-человечьи.

Так чем же животное отличается от человека? Ещё не догадался? Тогда скажу так: зверь не умеет мечтать и творить. Лишь человеку под силу спасти мир и сделать его прекраснее.

Тьма или свет?

– Скажи, няня, а зачем мне нужно становиться лучше?

– Ну, садись. Послушай, что расскажу.

В одном городе жил мальчик, который очень боялся темноты. И как только Солнце садилось за горизонт, и тьма окутывала землю, малыш начинал трястись от страха.

А когда родители укладывали его в кроватку, то он долго не мог уснуть, хотя у его изголовья всегда горел ночник. Ему чудились заглядывающие в око страшные лица, а под кроватью будто бы что-то шуршало и шевелилось. Ужас сжимал сердечко Егорки – так звали мальчика – и он забирался с головой под одеяло, но там было также темно, да ещё и душно. Он, запыхавшись, снова вылезал из-под одеяла и подолгу ворочался с боку на бок.

И вот в очередной раз, после долгих мучений, мальчик всё-таки заснул, и увидел чудесный сон.

Будто он стоит на склоне высоченной горы, и одежда на нём странная – левая половина белая, а правая – чёрная.

И будто бы чёрная половина всё время норовит очернить белую. Но белой всё нипочём, – чёрная краска не прилипает к ней. И белая половина тянет малыша вверх, к вершине, а чёрная вниз, в пропасть. А Егор стоит и думает: «Что же это одежда разрывает меня напополам?».