В четыре руки

***

Он до того боялся,

что боялся обидеть ребёнка

и протыкал зажжённой сигаретой

большие листья деревьев.

***

За тыщи лет ничего не изменилось: ровно,

клубясь идут облака небом.

И долгая тёмная очередь за гробом,

как после войны – за хлебом.

***

Я люблю под дождём подышать-помолчать,

я люблю, когда – снег или что ещё – свыше.

Друг мой Вася, я знаю и сам, как писать,

ты скажи мне, друг Вася, зачем мы пишем?

***

До сих пор страшно: смотреть в глаза,

если и они смотрят в твои – в оба.

Не страшно умереть, неудобно за-

бивать гвозди в крышку своего гроба.

***

Зимою солнце выйдет пару раз

из своего холодного зимовья,

и греешься случайною любовью

чужих ладоней, посторонних глаз.

***

Ты та же всё – придуманная мука,

всё так же сладок самый первый грех.

Стрела ещё летит, отпущенная луком,

который твёрдо держит древний грек.

***

Поэт ушёл. Теперь мы чьи стихи

читаем? Оборвалось время

на полуслове.

Биографии штрихи,

привычки, письма, вечности, мгновенья…

***

Но не вечер виновен в том, что тени

стали тёмным кустом сирени,

и взгляд рассеянный, а не лучистый,

плетётся за женщиной без задней мысли.

***

Там, как и при жизни, всё будет просто:

решётки, и тюрьмы – свинцово,

и прежде чем повесят, распнут, спросят,

кем был и что делал до рождества Христова.

***

Те три-четыре метра дошагать,

доцеловать уснувшие мгновенья

и по ошибке пустотой назвать

пространство, собирающее время.

***

Две вещи, которых не тронет тлен,

вызывающие ужас,

уничтожающие страх:

женщина, живущая на земле,

Бог, обитающий на небесах.

***

Прожить сочиненьем на тему,

досеять, дожать, досмотреть,

понять эту сучью систему,

в провинции туфли стереть.

***

Скарлатиной загажены дни

по макушку; не сеет, не жнёт,

говорит: даже хрен воткни,

ни хрена не произрастёт.

***

Листья жгут.

И не жаль сентября.

И тоска по чужим и родным.

Там, где стелется съёжившись дым,

это я без тебя.

***

И снова мутная молва,

распуганный рассвет отчизны.

Не взять и не отнять у жизни

простые, страшные слова.

***

И глаз твоих небесная усталость

и рук моих несдержанность; пока

как будто жизнь ещё не начиналась

из двух замесов: глины и песка.

***

Я не помню, иное чтоб было

в жизни, кроме этого дыр бул щыла.