История Млечного пути

Еще через пару минут двери распахнулись, и внутрь вошла высокая женщина с повязанным на голове платком. Она прошла через зал и аккуратно присела напротив Грека.

– Мне тоже кофе. – Она сняла платок и на ее плечи упали черные вьющиеся волосы.

Грек усмехнулся и, вызвав меню, снова сделал заказ оригинального напитка. Он пригласил, ему и платить.

– Здравствуй, Лена. Принесла журнал?

Женщина достала из сумочки документальный гибкий планшет и протянула.

– Хорошо. Как девочки? – Он включил его касанием пальца и стал листать.

– Нормально. С бабушкой, как всегда. – Она положила локти на стол и недовольно посмотрела на собеседника. – Вылет послезавтра, Грек, я могла бы еще сутки быть дома.

– Я знаю, мне пришлось тебя просить забрать его, я сам не смог.

Она вдруг прищурила глаза, всматриваясь в лицо Грека и понимая, что что-то в нем сегодня не так.

– Что-то случилось?

– Я был у врача. – Он сделал глоток.

– Из-за глаз? – Она знала, что он периодически страдает приступами ухудшения зрения во время полетов, но тщательно это скрывает, боясь показать свою слабость другим.

– Я думал, может зрительные импланты мне установит.

Подошел официант и подал еще одну чашку кофе на блюдце.

– Поставил? – Лена открыла сахарницу и, зачерпнув маленькой ложечкой, белый порошок, вкус которого был почти идентичен вкусу натурального сахара, высыпала его в чашку и стала размешивать круговыми движениями.

– Он сказал, что мне нельзя летать.

– Нельзя летать? – Она постучала ложечкой о край чашки и положила ее на блюдце.

– Нужна какая-то операция и потом нужно будет беречь голову от перепадов давления. Какая-то болезнь…

– Какая еще болезнь? – Она скосила на него недоверчивый взгляд. – Я думала дело в глазах?

– Я тоже так думал. – Он развел руками. – Оказалось, что у меня в мозгу сосуд, который может лопнуть! – Маер усмехнулся. – В общем, сказал, что категорически нельзя летать.

Лена была его первым пилотом уже почти семь лет. За то время, что они знакомы, он научился доверять ей, так как никому другому.

Он никогда не рассказал бы кому-то еще о том, что у него в мозгу «бомба замедленного действия», но она, как он решил, должна была знать об этом. К тому же ей не нужно было говорить о том, чтобы она не распространялась о той или иной информации. Маер был уверен, что то, что знает он и Лена, будут знать только он и Лена. Однако, его немного задела та безразличность с которой она отнеслась к его откровению о болезни.