Дедушкины рассказы

Когда отъехали от города, разговоры поутихли, все ехали в тишине, лишь изредка кто-то хрумтел сухарями или курил самокрутку. Ехали почти весь день, к вечеру остановились на станции небольшого посёлка.

– Все выгружаемся и строимся в колонны, – послышалась команда.

После этого, шли пешком и спустя десять километров такого марша, пришли, наконец, к месту назначения. Через некоторое время их накормили из полевой кухни и затем разместили в землянках, где находились бревенчатые двухъярусные нары и вмещали такие землянки до 30 человек, а все удобства были снаружи.

Утром им выдали форму и распределили кого куда.

– Ребезов Павел Дмитриевич, – громко зачитали дедушкину фамилию.

– Я, – ответил дед.

– На правую сторону, в офицерский состав, – скомандовал полковник, зачитывающий всё это.

Дед молча пошёл в указанном направлении, он был к этому готов. Он же закончил, артиллерийское училище, но получить звание и бумаги не удалось, так как в этот самый момент его посадили в тюрьму, за удар в лицо сотрудника ОГПУ при исполнении.

Там дед отсидел целый год, пока не додумался написать письмо наркому обороны Ворошилову и его выпустили раньше срока. Однако в вооружённые силы из-за этого инцидента не приняли, и поэтому дед работал обычным сварщиком в опытном цеху московского авиационного института, куда его устроил старший брат Фёдор, к тому времени служивший в авиации. После быстрого завтрака начались учения, пехота занялась своим делом, а артиллерия своим. Деда поставили командовать расчётом орудия. Палили из 45-ки целый день, с небольшим перерывом на обед, а к вечеру опять в землянку и так пять дней подряд. Рядом проходили танковые учения, народу на учениях было очень много. В перерывах разговаривали на разные темы, ведь люди были почти со всей страны.

– Это куда мы так готовимся, не иначе что бы немцев лучше лопатить, – сказал долговязый парень из сибирского городка.

– Да что нам немцы, шапками всех закидаем и готово дело, – ответил ему парнишка из Воронежа.

– Лучше бы этого не пробовать никогда парень, – ответил ему мужичок лет сорока пяти из Владимира.

– А ты что боишься что ли? – настаивал парень.

– Да не боюсь я, просто война, это поганое дело, – ответил тот.

– А ты что скажешь, товарищ лейтенант? – спросил воронежский паренёк деда.

– А ты повоевать сильно хочешь? – ответил дед.

– А что тут такого, война то всё равно будет, не избежать, все про неё твердят.