Барракуда forever

Иначе все испортишь.

* * *

Да, конечно, я крепко-накрепко закрыл рот. Завязал его и сделал узелки, как на куске мяса для жаркого, которое по воскресеньям покупала мама и которое опутывали шпагатом так, словно боялись, что оно убежит. По официальной версии, я ходил к деду помогать с ремонтом, а вечером, когда родители спрашивали, как продвигается работа, я давал уклончивые ответы, щедро сдабривая их всякими “шпаклевками”, “грунтовками”, “затирками”, “высокопрочными стеклообоями” и “обойным клеем”.

Показывал ладони, которые Наполеон мазал мне краской перед уходом. Было немного стыдно врать, но Наполеон придавал своему великому делу такое значение, что я не мог его предать.

На самом деле было так: Наполеон привозил меня на старую буксирную тропу неподалеку от города, на берегу канала, где стояло на приколе несколько барж, большей частью заброшенных. Согласно твердому убеждению деда, машина ведущего обязательно поедет по шоссе, которое пересекается с дорогой, где мы спрячем машину.

– Он прибудет с юга, – сообщил Наполеон, – и направится на север, в сторону спорткомплекса. С какого перепуга ему искать другую дорогу?

Вот до чего я любил своего деда. На споры времени не было. На подготовку осталось всего три дня.

– Я все предусмотрел. До мельчайших деталей.

Он покопался в пакете с кормом, хлопнул в ладоши, топнул ногой, рассыпал комочки корма вдоль дороги до того места, где Басте предстояло упасть и притвориться мертвым.

– Немного кетчупа – и порядок, – объяснил Наполеон.

 – Этот обязательно выйдет из машины.

– Ты уверен?

– Конечно. Однажды он сказал, что у него была собака. И что он обожает собак.

Действительно, причина веская. Наполеон понимал, что я колеблюсь.

– А теперь, если ты ставишь под сомнение мои приказы и мою стратегию…

– Я просто хотел уточнить – и все!

Он погрузился в раздумья, глядя неведомо куда и постукивая пальцем по подбородку.

– Как сейчас помню, это было семнадцатого января семьдесят девятого в Валансьене: тогда он и говорил о своей собаке.

– У тебя железная память.

Три дня я играл роль ведущего, который выходит из машины, чтобы оказать помощь Басте: тот научился по команде моментально укладываться на обочине. Он высовывал язык и виртуозно притворялся мертвым.

Наполеон подкрадывался сзади и утаскивал меня, зажав мне ладонью рот. Я делал вид, будто отбиваюсь. И в два счета оказывался в багажнике.