Рассказы из провинции

Вместе с бабушкой Нюрой тогда въехали: штук десять огромных пуховых подушек в цветочных ситцевых наволочках; столько же маленьких подушечек с вышитыми маками и васильками; внушительный чёрный лаковый сундук, такой тяжёлый, что его еле втащили трое взрослых, и всякие корзинки и плетеные кошелки с запасами снеди. Жбаны с мёдом и топлёным маслом, сушёные яблоки и грибы, копчёные утки, бруски сала с чесноком несколько недель украшали обеды и ужины семьи и превратили переезд бабы Нюры на новое место жительства в долгий праздник.

Собственно, баба Нюра никого особо и не потеснила. Родители и так жили в «зале», потому что маме было жарко в маленькой комнате. Сестра Люда «переехала» в комнатку с окнами на улицу, что ей очень нравилось. Там она стала полновластной хозяйкой стола, за которым она и Вадик делали уроки, а учебники старшего брата вытеснила на подоконник. А он и так день-деньской пропадал на улице, и дальняя маленькая комнатка служила ему только логовом для сна.

Перед сном и происходило волшебство.

Само собой получилось, что бабушка ударялась в воспоминания, а Вадик слушал-слушал тихие рассказы – и сладко засыпал. Пожалуй, он один из семьи узнал в подробностях, как молодая Нюра из маленькой деревеньки Ярцево умело и со знанием дела закупала ткани на Покровской ярмарке. Сколько и какого качества нужно было запасти плиса, пёстро-полосатой мерщанской ткани, алого ситца, серпянки на подклад, толстого плюша и какой-то подозрительной «двуличной» шерстяной ткани. Вадик ни разу не догадался расспросить, почему эта ткань была двуличной, зато с удовольствием дослушав похвальбу бабушки, как она всегда «угадывала» удачные закупки, проваливался в сон.

Бабушка рассказывала о старине. Вадику представлялось нечто сказочное, необычное. Детских книжек в доме было мало и одна из них – «Конёк —горбунок». Её первую Вадик сам прочёл по слогам, а потом перечитывал не раз. Он так любил эту затрёпанную книжку, что при строках «Звёзды на небе считает, да краюху уплетает» у него текли слюнки, и он бежал тоже отрезать себе краюху хлеба.

И когда бабушка описывала большое село Виданово, куда отец отвозил её на заработки, перед сонным Вадиком возникал стольный град из «Конька-Горбунка». Да в голосе бабы Нюры и слышалось почтение к такому зажиточному селу, где была своя церковь с голубыми маковками, школа под железной крышей, улицы широкие, а жили одни однодворцы. Вадик не сомневался, что это были рослые гвардейцы, с таким уважением произносила это слово бабушка.