От Я до А

Вы хотели ехать, грезить

И делить картинку на семь?

Раз – бежит вода по окнам,

Два – скрипит пропахший тамбур,

Три – соседей лица вздрогнут,

Четверть выпала из такта,

Пять – стучит настырный ритм,

Шесть – закружат вальс пыль с сажей,

Семь – затянет грустный гимн

Встречный скорый гул протяжный.

Леса, рельсы, насыпь, шпалы,

Провожают скалы поезд,

Из ущелья змейкой в прорезь —

Капли рек воды усталой.

Э

эйфория эфемерности

Всё дело в одиночестве бездонном.

    И. Бродский

Нет в эмиграции трех граций,

привкус фрустрации, тень потолка

маячит призраком,

как декорация из «Гамлета», —

«Бог из машины» опускается на сцену,

молвит:

«Есть бесконечно многое на свете,

друг Горацио,

что бесполезно без врождения

в суть нации и языка».

В чем смысл операции

искоренения себя из культа трех

и извлечения источника всех бед

и корня зла из четырех,

и погружения себя в обратное

от силы духа милых двух,

и заточения души в стократное

увеличение слуха – город глух,

и приглашения себя на казнь-кастрацию —

безродной речи затрещины,

и искажения себя аллитерацией

безропотной тарабарщины?

Что ж, в бесконечности скитаться нам —

глаголет зазеркалья тень,

куда податься, если некому отдать себя

плодами да призванием?

Куда бежать, кому писать свои признания,

кого кормить из рук,

куда девать воспоминания тревожные

о всё тех же милых двух?

Вот смысл аберрации!

«Бог из машины», как прожектор,

бьет сквозь тучи ввысь.

В душевном отчуждении не скурвиться —

луч начертал надысь.

Год обернется вкруг себя, пообещал,

вольется в Вологу всяка струя,

и улыбнется чадушкам,

сынам и дщерям Мать-Сыра Земля.

Ь

…дцать Инь

Оттого и сердцу стало сниться,

что горю я розовым огнем.

    С. Есенин

Тридцать лет – это не шутка,

Тридцать лет – это жестко!

И не шарж, словно блажь, прибаутка —

Дверь, над дверью висит подковка.

Ни жены нет, ни хаты, ни денег,

Всё, что было, увы, разбазарил,

За идею, мечту, увлечение —

Променял свечу на фонарик.

Нет раскаянья – боги не сжалятся.

Врагов нет, да и месть не предвидится.

Мир меняется, а люди – тратятся.

Мир останется – человек подвинется.

Есть любовь, бесконечная, страстная,

К тем, в кого я влюбился без памяти,

И в друзей, и в подруг – пир без скатерти,

Только строки чернеют на паперти.