Тело

Ничего, что мы так уселись рядом?

Я ткнулся носом в Лялину шею, постаравшись вспомнить все лучшее, что делал, когда охмурял жену. Тогда ведь это сработало, почему бы и нет?

– Ты странный, – сказала Ляля, – ты так мало говоришь, но мне это нравится. У меня сейчас… творческий подъем. Я вчера написала еще одну песню. Про то, что в Австралии сейчас осень, пока здесь весна. Ну, и про любовь, конечно же.

– А причем здесь любовь?

Вместо ответа Ляля банально поцеловала меня. Я даже немного разочаровался. Язык тела – жалкое оправдание.

Я предпочитаю слова. К тому же ее юное дыхание не вполне хорошо пахло. Но если мы будем курить вдвоем, кого это тогда волнует? Может быть, у нас все получится, если мы будем курить вдвоем? Мне бы хотелось, чтобы у нас получилось.

– Мне хорошо с тобой, – пробормотал я. – С тобой я снова хочу быть нежным. Я уже давно этого не хотел.

Ну, вот, надавил чуть-чуть на жалость. Надо же хоть как–то сказать о своих чувствах. Это в детстве кажется, что девочке ты можешь нравиться просто так, что можно напускать на себя загадочный вид, ходить вокруг да около, а она непременно в тебя влюбится, и будет нежно и преданно сохнуть.

Вот так и бывало, влюбишься в кого-то сам и совершенно искренне недоумеваешь, почему она и не смотрит в твою сторону, ведь тебе так горестно и сладко.

Но мне почему-то не было ни горестно, ни сладко в тот момент, вот в чем дело. По правде говоря, нам с Лялей уже давно следовало бы переспать. А я отчего-то тянул время и вот теперь, мне кажется, это будет сделать куда как труднее, чем в марте, когда мы только познакомились.

Мы еще раз поцеловались. Я обежал языком ее десны, нежно слизнул скользкую влагу с губ. Я почувствовал, что она тоже попыталась чем-нибудь удивить меня. Но чем тут удивишь – поцелуй он и есть поцелуй.

– Ты уже сказал ей? – вдруг спрашивает меня Ляля.

– Нет. – Я пожал плечами. – Мы сейчас почти не обсуждаем личную жизнь друг друга. Так меньше боли, и так вся эта история – сплошная нервотрепка.

– А вы спите вместе?

Я ответил не сразу.

По правде говоря, да, но сказать ли об этом Ляле? Я и сам не понимал, почему мы все равно спали вместе. Нам это нравилось. Собственно, мы потому и поженились, из-за чувства обоюдного комфорта. Простые радости – вроде совместного просмотра телепередач – держали нас вместе все это время. Что-то посложнее уже давно бы развалилось и потеряло все свое очарование.

– Да, – сказал я, – спим. А что же нам еще делать, если мы живем под одной крышей.