Моцарт в метро. Альманах

Я встала пораньше и поехала на рынок, чтобы купить что-нибудь для него, хотя я понимала, что в этом нет никакой необходимости

Мне часто кажется, что это моя любовь родилась не во мне, а передалась откуда-то извне, как инфекционная болезнь. Причём болезнь неизлечимая, – несмотря на частые улучшения, она подтачивает меня постоянно и, кажется, когда-нибудь доконает. Разве могла я сама произвести на свет этот абсурд? Я, с моим трезвым пониманием жизни, несмотря на некоторые романтические наклонности, с моим снисходительным равнодушием ко всем кумирам толпы, ко всей этой мишуре, с моей проницательностью? Нет, тут постаралось какое-то скучающее божество, небесный алхимик, может быть, теперь с интересом наблюдающий за душевными корчами человеческого существа.

Это подтверждается ещё тем, что иногда я, словно подчиняясь какому-то неслышному приказу, совершала поступки совершенно не зависящие от моей воли. Этот приказ звучал во мне так спокойно и властно, что никаких сомнений, относительно необходимости его исполнения, во мне не возникало.

Итак, я решила поехать к нему в больницу и, хотя никто не ждал меня, я должна была туда ехать. И нужно было купить что-нибудь на рынке.

Я купила три груши Дюшес, потому что люблю их больше остальных фруктов. Его вкусы в данном случае меня не волновали, я понимала, – чтобы я не привезла, это все равно окажется лишним. Я ехала на трамвае, солнцe золотило верхушки пожелтевшиx берёз, и небо было голубое, как весной. Не было у меня с тех пор дня чудесней и удивительней.

Как рассказать о том утре? Как передать это ощущение ожидании чуда? Позвякивание трамвайного вагона, пронизанного золотым светом солнца, свежий холодок в воздухе. И в моей корзинке перекатываются три янтарные груши. Я долго мучилась, а потом достала одну и вонзила в неё зубы. Я подумала что это будет справедливо, – ведь ему не нужны жертвы.

Больницу я нашла сразу. Когда-то здесь лежала моя мама и я проделывала этот путь ежедневно, – сначала на трамвае, потом на троллейбусе.

У ворот стояла его машина. Ничто не казалась мне странным в то утро. Огромнoe новое здание из стекла и бетона. Я вхожу в просторный светлый вестибюль, за столиком с надписью «Cтол справок» пожилая женщина со строгими глазами. Я спросила, как нему пройти, она брезгливо посмотрела на меня и ответила, что сегодня у них не приёмный день. «Странно, – подумала я, – почему-то мне казалось, что я увижу его сегодня».