Грани реальности

Пусть и эфемерное осознание близости чуда делало ее счастливой, способной тысячу раз оббежать каждое дерево в этом гигантском саду и решиться на множество не свойственных ее возрасту храбрых поступков. Мое же сегодняшнее осознание веяло лишь меланхолией, отягощало каждый мой шаг и совсем не настраивало меня на отважные поступки…

– Чего ты меня звал? – повторила Лори. – Ты их заметил?

– Знаешь…, – начал было я и запнулся. – Да… Я их видел. Заискрились в трех метрах от меня и тут же упорхнули.

– Здорово! – воскликнула Лори, сияя улыбкой.

 – Пойдем за ними?

– Думаю, мама не обрадуется, если мы опоздаем к ужину. Пусть летят, поймаем их завтра.

– Но… Если они снова ускользнут?

– Попробуем снова! – бодро заявил я, помогая Лори пролезть в проход между досок. – У нас на это целое лето, сестричка.

– И ты не сдашься? – спросила она, подняв брови.

– Разве я могу? Мы ведь хранители!

И я не солгал. Лори по-прежнему оставалась последователем давно забытого ордена… Я же стал хранителем ее дорогостоящей веры в чудо.

ОГНИ В МОЕМ СЕРДЦЕ

Полная решимости, Фиби Диксон покинула кухню, служившую для нее своего рода кабинетом, где она могла часами напролет размышлять о собственных проблемах, финансовом положении семьи, бесцельно утекающей жизни и буквально обо всем, что только приходило ей в голову, попутно выполняя возложенные на нее обязанности ответственной матери и жены.

Она прошла через слабо освещенный холл, в котором ее беспокойное выражение лица приобрело болезненно серый оттенок, и начала подниматься по лестнице.

Ступень за ступенью ранее, казалось бы, непоколебимая решимость таяла на глазах, а желание развернуться и бросить эту глупую затею с серьезным разговором грезилась ей все более верным решением.

– Ну же, Фиби, он ведь твой сын! – мысленно подбадривала она саму себя. – Ты не можешь позволить ему вот так просто скатываться в эту чудовищную бездну саморазрушения.

К этому моменту она уже оказалась на втором этаже, лицом к лицу с дверью.

Отчего-то она вдруг почувствовала, что повернуть ручку для нее куда сложнее, чем пробежать праздничный марафон по нескончаемому количеству супермаркетов и вернуться домой нагруженной десятком необъемных пакетов.

Она прекрасно знала, чем заканчиваются подобные разговоры с подростками, с головой погрязшими в своем юношеском максимализме, но как бы ей не хотелось в этот момент броситься обратно на кухню, заняв себя каким-нибудь рутинным делом, медлить было нельзя.