Кожа для барабана

Яростно ненавидимый ультраправыми, через семь дней после лишения сана и изгнания из епархии, сопровождавшегося появлением его фотографий на первых полосах газет, Нелсон Корона был убит эскадронами смерти. Его тело со связанными руками и размозженным пулей затылком было найдено в сточной канаве неподалеку от церквушки, в которой он служил. «Коммунист и педераст», – было написано на доске, повешенной ему на шею.

– Послушайте, отец Куарт. Этот человек пренебрег обетом послушания и главной задачей своего служения, посему и был призван задуматься над своими ошибками.

Вот и все. Потом это дело перешло в другие руки – не из наших рук, а из рук Ивашкевича и его Святой конгрегации. Вы только выполнили приказ. Только облегчили поставленную задачу. Так что никакой ответственности за случившееся на вас не лежит.

– Несмотря на все уважение, которое я испытываю к вашему преосвященству, должен возразить: нет, лежит. Корона мертв.

– Нам с вами известны и другие люди, которые также мертвы, – финансист Лупара, чтобы далеко не ходить за примерами.

– Корона был одним из наших, монсеньор.

– Из наших, не из наших… Мы не «наши» и ничьи. Мы сами по себе. Мы отвечаем перед Богом и папой. – Архиепископ сделал явно преднамеренную паузу. – Папы ведь умирают, а Бог – нет. Именно в таком порядке.

Куарт взглянул на дверь, словно желая отмежеваться от всего этого. Потом опустил голову.

– Ваше преосвященство правы, – скучным голосом произнес он.

Архиепископ медленно сжал огромный кулак, как будто собирался ударить им по столу, но так и не поднял его.

Казалось, он был в бешенстве.

– Послушайте, временами я просто ненавижу вашу проклятую дисциплинированность.

– Что я должен ответить на это, монсеньор?

– Скажите мне то, что думаете.

– В подобных ситуациях я предпочитаю не думать.

– Не будьте идиотом. Это приказ.

Куарт помолчал еще мгновение, потом пожал плечами:

– Я по-прежнему думаю, что Корона был одним из наших. А кроме того, человеком справедливым.

Архиепископ разжал кулак и приподнял руку:

– Со своими слабостями.

– Возможно. Его проступки – не более чем проявления слабости, ошибки. А ошибки совершаем мы все.

Паоло Спада иронически рассмеялся:

– Только не вы, отец Куарт. Только не вы. Я уже десять лет начеку – все жду вашей первой ошибки, и, когда вы ее совершите, я в тот же день доставлю себе удовольствие назначить вам наказание: вам придется надеть власяницу, получить пятьдесят ударов бичом и сто раз прочесть «Аве Мария».