Письмо потомкам. Дилогия

Непонятная для меня.

Тот, которого назвали мужем, пытается запустить в него бутылкой, обзывая неучем, заливисто смеется и просит принести бокалы кого-то. Потом муж смотрит в камеру, голос его дрожит:

«Ты, наверное, обиделась, что я утром молчал и пил кофе. Знала бы ты, с какой тоской я смотрел на тебя и еле сдерживался, чтобы не нарушить нашей маленькой тайны!»

Святослав мелькает в кадре и весело добавляет:

«Детей мы, конечно же, отправили к бабушке. Нечего им смотреть, как взрослые тёти и дяди будут веселиться и вести себя, как маленькие»

В кадре появляются фотографии двух девочек, одна кажется постарше, темноволосая, похожа на того, кого назвали мужем.

Вторая, светленькая и улыбчивая, машет руками. У её ног огромный медведь. Девочки маленькие, как Ума и Тамара.

Затем камера перемещается и будущий шерн Альяринн представляет каждого, красивые и разные люди читают поздравления, смеются и шутят. Имя именинницы каждый раз отзывается шумом, его невозможно разобрать из-за непонятных помех.

Наверняка Святослав затер его так, чтобы невозможно было даже по артикуляции разобрать по слогам. Но зачем?

Раздается звонок. Все несутся к двери, с фонариками и шарами. Яркие улыбчивые люди. Их так много… Тридцать или больше… Может, мне кажется, что много.

Слезами наполняются глаза, сами по себе превращаются в два бездонных озера. Мне почему-то страшно. Внутри что-то надрывно стонет и начинает кровоточить…

Интуиция меня не подвела.

Камера слегка наклонилась, Святослав протискивался вперед, прося пропустить гениального режиссёра.

И как только входная дверь открывается, мир сходит с ума.

Не знаю, что натворил шерн Альяринн с записью, столь древней. Но у меня сложилось ощущение, что пропустил её сквозь себя. Наложил на неё свои воспоминания, эмоции и боль.

Всё начинает замедляться, звучит мелодия… Шары лопаются, бокалы падают из рук.

На лицах у всех замерло непонимание.

«Мы думаем, её похитил тот парень, которого она лечила… От раздвоения личности, кажется»

На пороге не именинница, на пороге люди в какой-то ритуальной сине-зеленой одежде… Пришли из милиции.

Так поясняет мне эмоция Святослава.

«Видели, как он затащил её в машину…»

Тот, красивый темноволосый мужчина, в шоке оседает на пол, заливая пол и себя дорогим вином, размазывая по полу красные дорожки. Он в ужасе смотрит и не верит, правду ли ему говорят или это злая шутка его жены, в отместку на утреннее молчание.