Новь под плугом

Что ж, по-вашему, не комиссию ли назначить при министерстве для разрешения этого вопроса?

Калломейцев. А хоть бы и комиссию. Вы думаете, мы бы разрешили этот вопрос хуже, чем все эти голодные щелкоперы, которые дальше своего носа ничего не видят и воображают, что они… первые гении? Мы бы назначили Бориса Андреевича председателем.

Сипягина (еще пуще засмеявшись). Смотрите, берегитесь; Борис Андреич иногда таким бывает якобинцем… Да, Борис Андреич иногда меня самое удивляет. В нем есть жилка… жилка… трибуна.

Сипягин. Ваши страхи насчет эмансипации, любезный Семен Петрович, напоминают мне записку, которую наш почтеннейший и добрейший Алексей Иваныч Тверитинов подал в тысяча восемьсот шестидесятом году и которую он всюду читал по петербургским салонам. Особенно хороша была там одна фраза о том, как наш освобожденный мужик непременно пойдет, с факелом в руке, по лицу всего отечества. Надо было видеть, как наш милый Алексей Иванович, надувая щечки и тараща глазенки, произносил своим младенческим ротиком: "Ффакел! ффакел! пойдет с ффакелом!" Ну, вот совершилась эмансипация… Где же мужик с факелом?

Калломейцев (сумрачным тоном).

Сипягина. Я уверена, что вы это говорите только так, для красного словца! (Обращаясь к Нежданову с любезной улыбкой). Что же касается до вас, Алексей Дмитрич, я знаю, вы не разделяете опасений Семена Петровича: мне Борис передал ваши беседы с ним во время дороги.

Нежданов покраснел и пробормотал что-то невнятное.

Калломейцев воткнул, не спеша, свое круглое стеклышко между бровью и носом и уставился на Нежданова.

Нежданов выпрямился и уставился в свою очередь на Калломейцева.

Калломейцев выронил стеклышко, отвернулся и попытался усмехнуться.

Сипягина (громким голосом). Марианна! Ты не церемонься перед новым лицом… Кури с богом свою пахитоску.

Нежданов (сухо). Точно так-с.

Сипягина (ласково прищурив свои бархатные глаза). А я вот не курю, отстала от века.

Марианна медлительно и обстоятельно, словно назло тетке, достала пахитоску, коробочку со спичками и начала курить.

Нежданов тоже закурил папиросу, позаимствовав огня у Марианны.

Калломейцев. Антипатия это странная вещь.