Новь под плугом

Тургенева «Порог».]

Голос Василия Николаевича (медлительный, глухой). О, ты, что желаешь переступить этот порог, – знаешь ли ты, что тебя ожидает?

Машурина. Знаю.

Голос Василия Николаевича. Холод, голод, ненависть, насмешка, презрение, обида, тюрьма, болезнь и самая смерть?

Машурина. Знаю.

Голос Василия Николаевича. Отчуждение полное, одиночество?

Машурина. Знаю. Я готова. Я перенесу все страдания, все удары.

Голос Василия Николаевича. Не только от врагов – но и от родных, от друзей?

Машурина.

Да… и от них.

Голос Василия Николаевича. Хорошо. Ты готова на жертву?

Машурина. Да.

Голос Василия Николаевича. На безымянную жертву? Ты погибнешь – и никто… никто не будет даже знать, чью память почтить!

Машурина. Мне не нужно ни благодарности, ни сожаления. Мне не нужно имени.

Голос Василия Николаевича. Готова ли ты на преступление?

Машурина (потупив голову, с паузой). И на преступление готова.

Пауза.

Голос Василия Николаевича. Знаешь ли ты, что ты можешь разувериться в том, чему веришь теперь, можешь понять, что обманулась и даром погубила свою молодую жизнь?

Машурина.

Знаю и это. И все-таки я хочу войти.

Голос Василия Николаевича. Войди!

Машурина делает шаг вперёд, стены с лязгом сдвигаются за ней встык друг к другу, сцена и зал погружаются в темноту.

Голос Сипягиной (из глубины зала). Дура!

Голос Марианны (из глубины сцены). Святая!

Картина третья

На сцену подаётся освещение, в зале включается обычная подсветка.

Стены повёрнуты, образуя одну линию, параллельную краю сцены, между ними высокая узкая щель. Они выдвинуты из глубины сцены вперёд так, что кровать оказывается стоящей у левой стены, а этажерка – у правой. На стены проецируется узнаваемый силуэт Петербурга с Петропавловской крепостью. В комнате Нежданова у стола сидит Машурина, женщина лет тридцати, простоволосая, в черном шерстяном платье, и закуривает папироску. В щель между стенами входит Паклин и, прихрамывая, подходит к Машуриной.

Паклин. Как вы поживаете, любезнейшая… любезнейшая. Ведь вот как это досадно! Всегда я забываю, как вас по имени и по отчеству!

Голос Василия Николаевича (медлительный, глухой). Революционер – человек обреченный. У него нет ни своих интересов, ни дел, ни чувств, ни привязанностей, ни собственности, ни даже имени. Все в нем поглощено единственным исключительным интересом, единою мыслью, единою страстью – революцией.