Лэйла-стероид

Суд был быстрый и если не праведный, то по крайней мере претендующий на праведность. Сломанная шея Петра перевесила слабые попытки Кретова рассказать о странном субъекте и странной капсуле. Беда была в том, что Макс к концу второго дня допросов уже и сам не был уверен, видел ли он "рыбьи глаза" наяву. Хмурая троица судей мрачно взирала с недосягаемой высоты, тяжестью своих взглядов и молотом падающих вопросов, разбивая логику и стройность показаний обвиняемого.

И вот теперь, «без вести пропавший во время учений» Макс сидел в камере без окон, в полном оцепенении и ждал, как всегда, в стрессовой ситуации зарывшись в себя.

– Дурной ты, Макс, – Илона обняла его и чмокнула в щеку. Ее аромат всегда пьянил его больше, чем алкоголь. – Вернешься через 2 года настоящим мужчиной. Конечно, никакой гарантии нет, – она закатила глаза, – что я тебя дождусь…

Он шлепнул ее и оба засмеялись.

– Кретов Максим Георгиевич, вы признаны виновным в совершении убийства Поплавского Петра Сергеевича.

Голос майора был похож на звук, исходящий из старого динамика: такой же механический и безжизненный. Красный сумрак камеры проглотил его слова, как старый ботинок проглатывается мутной болотной жижей.

Смысл слов не доходил и ускользал серебристой рыбешкой сквозь мокрые пальцы. Ничто уже не могло нарушить оцепенения, сковавшего разум и чувства.

“Я обещал вернуться, прости, солнышко, что не сумел”.

Холод пистолетного ствола прогнал последние остатки страха, упершись в затылок Макса.

Кто бы мог подумать, что самая прекрасная вещь на свете, это смеяться вместе с любимым человеком.

За секунду до выстрела Кретов улыбнулся, вспоминая надпись на убившей его капсуле и тихо произнес со слегка безумной улыбкой:

– Лэйла… лэйла-стероид.

Грохот заполнил небольшое помещение. Красный свет погас. Тихие почти неслышные шаги раздались сразу же вслед за этим.

– Мертвых надо хоронить, – глухо пробормотал он, глядя в наступивший мрак. – Хотел бы я знать, зачем он вам пона…

– Нет ничего легче, приятель – сказала темнота, закрывая продырявленный затылок полой плаща, поблескивавшего странноватым светом, как показалось палачу. – Поменяйся с ним местами и все узнаешь.

Скрежещущим смехом зашлась дверь камеры.