Озорнуха. Роман о воспитанниках детдома

Она вырывалась, хватала Полину за волосы, не хуже её отбивалась кулаками и даже посылала обидчиц на три буквы…

Однажды её отборную ругань удостоилось услышать самому директору детдома Александру Александровичу Марусьеву, который шагал как раз по коридору. Впрочем, ему Полина пожаловалась на новенькую, которая никого не слушается. Но он и сам регулярно проводил осмотр спален, комнат игр и занятий, а также и столовой. Правда, на неделю он уезжал в областной центр на всеобуч директоров детдомов.

И вот решил посмотреть, что делалось в его отсутствие в вверенном ему сиротском заведении. Он не преминул с ходу заглянуть в комнату для игр и занятий. И тут его взору предстала следующая картина: на подоконнике во весь рост стояла новенькая, а перед ней выстроились старшие девочки. И та, что стояла на окне, исторгала из своего большого рта в их адрес непотребную брань, от которой опухли бы уши даже у взрослых, и вот Полина, как самая старшая, заставляла её слезть с окна.

– Пошли вы все на х… б… такие…

– Ты, Жирафа с длинной шеей, что ругаешься.

– Будылка длинноногая, вот ты кто! Тебя ребята быстро скрутят, как дуру набитую. А если не слезешь, позовём директора…

– А я уже здесь! Ах, какие поганки! – услышали они. – Это от кого я тут слышу заборную грязь? – резко выкрикнул Марусьев, и все моментально в паническом испуге оглянулись на голос директора. И по очереди зачинщицы перебранки опрометью стали проскакивать мимо него.

И вот в застывшей позе на подоконнике осталась стоять Диана, словно на постаменте статуя, уставилась, не моргая, на солидную в новом сером костюме фигуру Марусьева, который подошёл к девочке решительной поступью и вскинул с ходу к ней обе руки, чтобы снять проказницу с подоконника.

– Отойдите, я сама спрыгну! – быстро выкрикнула Диана, смело отступая в сторону от директора.

– Вот я тебе задам порку, чтобы на мою голову ногу сломала, а мне потом за тебя отвечать? – и он, проявив твёрдость, поймал девочку, взял под мышки и затем опустил на паркетный пол, натёртый до блеска.

Но из рук её пока не выпускал, словно ожидая того момента, когда она станет вырываться.

– Ты где успела нахвататься гадких слов? – сурово насупив лохматые брови, спросил Марусьев, взяв Диану за косу.

– Меня там уже давно нет! – отчеканила воспитанница, и глядела на него, нисколько не смущаясь, почти дерзко.