Круто #быть_богом. Литературный марафон

Любовь правит миром!

– Ну уж нет, Троянскую войну отменить нельзя. Всё будет так, как я решил. Только Ахилл останется жить. Ладно, так тому и быть. На ход истории это особо не повлияет.

Зевс метнул в мою строну огромную молнию. Загремел гром.

Я проснулась.

Самолёт только что выпустил шасси. Девушка в соседнем кресле смотрит «Трою».

Брэд Питт в роли Ахилла мне никогда не нравился. Хлипкий он какой-то.

Анастасия Медведева

Историю сделал писарь

Неделю во дворце царила суматоха.

Принимали британских послов. В кулуарах перешептывались о большой сделке, способной поправить финансовое положение Российской Империи.

В приемной зале обстановка была дружелюбной. Императрица умела располагать к себе людей. К тому же, доводы послов её устраивали.

Екатерина обернулась на скучающего писаря:

– Пишите, голубчик: «Я, императрица Екатерина Вторая, согласна отдать Британии Аляску на век.»

«…навек» – старательно вывел писарь.

Вдруг кто-то сильно ущипнул его за ухо.

– Ты кто?

– Твоя интуиция!

– Ты что творишь? Больно же!

– Это ты что творишь!

– А Что я-то?

– Не знаю, что конкретно, но чувствую, что конкретно что-то не то! Ох не то…

Писарь почеcал голову. Мысленно проговорил «на век, навек?» А как надо-то?

Зачеркнул и исправил «сроком на сто лет»

Целую. Настя.

Алекс Рауз

ДЕЖАВЮ

Дым моей сигары поднимается вверх, смешивается с царящим вокруг смрадным кумаром и медленно падает вниз, создавая густую белую завесу.

Сквозь неё прорываются звуки дьявольской музыки – так здесь зовут божественный блюз, усладу моих ушей.

Деревня «Тройная Вилка». Будто шепчет, намекает на судьбоносный выбор. Которого никогда не происходит.

Боб терзает гитару, струны на грани разрыва, как и моё сердце. А он заводит сказ о перекрёстке. Когда звучит его муза, пьяный гомон умолкает, в дело вступает особая магия. И вот симпатичная разносчица, жена хозяина, уже бросает томные взоры на молодого гения.

Видать, её взгляд обещает не меньше, чем сам дьявол семь лет назад.

Наперекор поверьям – мир противная неизменная штука. Я уже был здесь тысячи раз, я слушал эту музыку, я пил с Бобом. И моя сигара медленно тлела под последние ноты его последнего блюза.

Я вновь выбью бутылку из его рук, я делаю так всегда – но ничего не изменить. Он снова заорёт, что никто не смеет отбирать его алкоголь. И схватит следующую, которую опять принесут открытой.