Круто #быть_богом. Литературный марафон

И я собственной рукой буду писать в графе причина смерти «Нет доктора».

В Тройной Вилке его никогда нет.

Недавно это назвали «эффектом дежавю», но мудрёные французские психологи не зрят в корень. Почему я помню не только прошлое, но знаю, что случится дальше? В бесчисленном количестве моих жизней царит адское постоянство.

Роберт откроет проклятый «клуб 27», который утащит в бездну целые эпохи. Они будут уходить в свете софитов, а я лишь молча заполнять графу о смерти – снотворное, передоз, дробовик…

А вот и проклятая бутылка… Надоело!

***

Со стеклянным грохотом поднос летит вниз.

– Скотина! – вопит с полу разгневанный хозяин заведения. – Ты хоть знаешь, сколько стоит этот виски?! Я видел, ты подставил ногу!

– Косолапый дурак, – нетрезвым голосом произносит Боб, оглядывая заляпанную гитару и мокрые штаны. А разносчица спешит на помощь пострадавшему мужу – ловить здесь больше нечего.

– Наконец что-то новенькое! – безумная улыбка расцветает на юном веснушчатом лице паренька, подставившего ногу.

I went to the crossroad, fell down on my knees

Asked the Lord above, «Have mercy, now save poor Bob, if you please» (с)

@emart_w

МОЦАРТ и САЛЬЕРИ

Вот яд, последний дар моей Изоры…

Теперь – пора! заветный дар любви,

Переходи сегодня в чашу дружбы.» А. С. Пушкин.

СЦЕНА NNN

Т Р А К Т И Р  Золотого Льва

Са л ь е р и

Уж не впервые я себе в том признаюсь,

Что зависть поразила мой рассудок.

Заложником я стал тяжелых чувств…

Идите прочь! Но мысли – не вода,

Никак мне не разбить того сосуда.

Я говорил: нет зависти во мне.

Но правда в том, что болен ею.

Так это ясно, ты меня сподвигнул,

когда свой Requiem решился мне

явить.

Мне ясно стало. Я – завистник

в самом деле. Спасенье в том,

чтобы тебя убить.

И гений и злодейство совместимы. Ты ошибаешься!

Так получай ответ.

(Бросает яд в стакан Моцарта)

М о ц а р т

Пью за тебя,

мой верный друг, Сальери,

за наш союз гармонии, любви!

Пылая страстью необузданной

южанки в трактир стремительно

влетает Изабелла и,

с легкостью умелой куртизанки,

она легко к коленям Гения присела, бокал смертельный

взяв из дрогнувшей руки,

уста коралловые в чашу опустила…

О миг! Лишь этот миг судьбы

решил судьбу двух гениев моментом.

– Остановись!

Но поздно.