Узнавание

«Мне снился сон, что я сошёл с ума…»

Мне снился сон, что я сошёл с ума

и это было медленно и скверно;

на улице гулящая весна:

бесстыжий воздух, оживают черви,

а плоть ещё тревожит колкость терний

и близость ада прочит запах серный.

Мне снился отвратительный пейзаж:

клочки небес, куски пустой породы;

а здесь весна творит свой ералаш,

прокисший снег питает огороды,

и страсти предпасхальные природы,

как бешеный ребёнок, входят в раж.

Мне снилось ощущение беды,

ну, успокойся, это был не ты…

…………………………………

Ты видишь эти колкие кусты,

где между веток воздуха зиянье,

как праздник преизбытка немоты?

Что значит это наважденье сна

и буйство внезаконное природы,

и почему их нужно совместить?

Но я стою у пыльного окна,

просвеченного солнцем, словно что-то

мою попытку хочет освятить.

«Жизнь пролазит в ушко? игольное смерти…»

Жизнь пролазит в ушко? игольное смерти,

«нет» и «нет» окружают короткоживущее «да».

Как нам выпукло светит, слезящая крупно, звезда

в топком бархате чёрной, её обступающей тверди!

Как пропеть успевает дрожащий её голосок

невозможную песенку, шлягер юродивых бедствий,

как мы слепо доверились этой мелодии с детства,

как покорно танцуем безумье отпущенный срок.

«Зловещий свет перед грозой…»

Зловещий свет перед грозой,

так тихо-жутко, что и ветра нет.

Чей дух, обидчивый и злой,

на собственную немощь сетует?

Прокатывает дальний гром.

Деревья, вздрагивая листьями,

нас заклинают языком

пророков, чудотворцев, мистиков.

И, понимать не смея их,

мы проникаемся смятением…

Но вот, промчал последний вихрь,

открылся ливень ровным пением.

Разверзлись хляби в небесах,

взорвались лужи дробной россыпью,

и в нас раскрылся лёгкий взмах,

с нестрашной осыпью…

И мы вникаем в эту брызнь,

в её необходимость вылиться,

как проживаем нашу жизнь

при видимой её бессмыслице.

«Любимая, любимая, любая…»

Любимая, любимая, любая,

какой обман твой несравненный свет!

Пузырь земли, нелепая, живая,

инстинкта нечленораздельный бред.