Узнавание

Розовым младенчеством их спелых,

печёных лиц приближен был к судьбе

живущих, – лицедействует беда:

маразм с горчинкой благородной речи,

«заслуженных» морщинистые плечи,

цветник, паркет, всё правильно, судьба

недаром нас приводит в тесный клан,

отживших жизнь восторженно-невинно,

где смерть, как малолетний хулиган,

скорее ищет повод, чем причину,

чтоб посетить кого-нибудь из них

(а остальные робко затихают);

я знаю только то, что вижу, знаю,

как дорог мне колеблемый тростник

и эти окна, вымытые чисто,

с великолепной осенью слезливой,

где глаз старухи перезревшей сливой

глядится в умирающие листья.

Мы смертны. Нас не любят или любят.

Мы радуемся. Нам бывает страшно.

Господи, как всё это неважно,

когда, вздохнув, снимают на ночь зубы.

Сонет из тринадцати строк

Что нового об осени скажу?

Всё отдано: тепло – поникшим крышам,

пространство – странному сиянью свыше,

аллеи парка – ветру и дождю.

Всё отдано, и вот, я говорю:

всё принято, как принимают ниши

скользящий солнца луч, почти остывший,

стекающий на мёртвую листву.

Всё оборвалось: сяду, подожду,

пока под знаком осени, всё тише

проявятся черты, которых ближе

нет среди близких сердцу моему…

И не поверю, и не подойду.

В поезде

1

Мальчика сальные пальцы

пористый мнут пирожок,

вагонные сонные лампы

катают на лицах желток.

В недрах дремучего зверя —

тучной и тягостной тьмы —

поезд нору свою сверлит.

Храпящих раскрытые рты

качаются мерно и мёртво.

Трудно любить подряд

желаний их воздух спёртый,

каждого душный ад.

Ритм этот странный, рваный…

В тьму, словно в смерть, смотреть,

но туда ещё рано, рано, —

жизнь ещё надо терпеть.

2

Вислая нить проводов

тянет своё вдоль окна,

с горькой покорностью вдов

вниз опускаясь и на-

верх выбираясь, опять

вкось полосуя пейзаж…

Что у живущего взять,

кроме прорех и пропаж,

кроме осенней земли,

в комьях тяжёлых, буграх,

кроме безумной семьи,

в прах разлетевшейся, в прах.

«Как дерево, о Родина, оно…»

Как дерево, о Родина, оно

растёт, не ведая, что где-то есть границы,

дающие названье почве.

Птицы

ему сограждане, и с кроной заодно.

Как дерево – вот Родина! – врасти

в пейзаж.

Но не достичь того величья,

но нужно мне понятное обличье,

чтоб образ твой скудеющий спасти.