Сожженные солнцем равнины. «Мы с тобой одной крови»

В его взгляде было что-то загадочное и неподвластное. Он ни разу не взглянул на нас во время игры. Его тело было расслаблено, оно время от времени то выгибалось, то в такт музыке наклонялось, плечи слегка подёргивались, когда шла быстрая партия. Я не могла отвезти взгляда от него. В тот момент я ощущала полную эмульсию в своём головном мозге и в теле. Во мне оказались две части, два вещества, несопоставимых между собой. А он всё играл и играл.

«Боже, прекрати играть!» – взвыло моё существо. Тело стало чуть-чуть колотить в такт музыке.

Я будто бы знала, чувствовала то, что чувствует этот человек. Но всё ещё не могла вникнуть в суть. Как «Чёрный Квадрат» Малевича… Когда ты смотришь на него впервые то, не видишь ничто, кроме чёрного квадрата, но взглянув однажды во второй раз и в третий, то увидишь то, что сконструирует твоё сознание. Ты увидишь себя.

И вот наконец-то завершающая часть. Конец. Фостер хватает меня за руку:

– Что-то ты совсем притихла, всё нормально? – шепчет он мне в ухо.

Я не могу понять, что происходит.

Меня и тошнит и колотит. У меня жар.

– Бен!, – поворачиваюсь я к нему, – Бен, меня тошнит.

Фостер подскакивает из-за парты:

– Мистер Ремон! Мистер Ремон, Хлое плохо, её тошнит. Можно я отведу её в медпункт?

Какой позор! Я выхватываю свою руку из лап Фостера и тоже резко приподнимаюсь из-за парты.

– Мистер Ремон, – говорю я, – Извините, всё в порядке. Мне не нужен никакой медпункт. Фостер шутит.

– Что? Ты же только что сказала… – удивляется Фостер.

– Бен, всё хорошо, успокойся, – усаживаю я его обратно на стул за парту.

– Но…, – Фостер что-то бубнит себе под нос.

Мистер Ремон встал из-за рояля, подошёл к доске и начал писать мелом.

– Как вы уже поняли, наверное, ребятишки, – сказал он, продолжая вырисовывать буквы, – Моё имя Самюэль Ремон, для вас я Мистер Ремон.

Он закончил выводить своё имя на доске и положил мел на стол. Затем облокотился о рабочий стол, что стоял неподалёку от рояля и задумчиво взглянул на нас.

– Я буду учить вас музыке.

Его взгляд упал на меня.

– Хлоя, как твоё полное имя?

Я процедила про себя: «О, нет» и ответила:

– Хлоя Рикман.

– Хлоя Рикман, тебе действительно плохо? Если это так, то ты можешь идти.

– Нет, Мистер Ремон, как я сказала ранее, всё в порядке.

– Хорошо, – он прикусил нижнюю губу и продолжил, – Так, что такое музыка, ребята? Кто-нибудь знает: чьё произведение только что звучало?

В классе образовалась тишина.