Запрещено для детей. Электрожурнал. Пятый-штрих номер

Ох ты, Господи Боже, добрый Боженька мой. – Не устала похоже – оглянулся второй.

Бесполезный и лишний

третий сел на кровать: – Что-то мужа не слышно

и детей не видать.

В чём нужда ей бескрылой

кроме спичек и дров? – Тихо топку закрыла

и не стало богов.

    © Алексей Шмелев

????

На одном фестивале поэзии

Мне рассказали про столичную критикессу,

Которая приехала в какой-то Когалым, страшно представить,

С творческим вечером,

Робкий молодой поэт принёс ей в подарок книгу, А вдруг прорецензируете,

Но она руки за спину завела: «Детка, а вот не возьму; Если ваша книга хорошая, она сама до меня дойдёт».

И мне помстилось, Что книга понимает это буквально: Собирает манатки

И уходит от папы в столицу.

Конечно, пешком.

Идёт через Сибирь и Урал, С обязательной УПэШа-тусой в Челябе, Холодеет, худеет (ей на пользу), Растрёпанная, теряет стикеры-закладки,

Сделанные для чтения на презентациях.

Ковыляет за восемь тыщ километров

К этой треклятой дуре, Венере русской критической словесности,

Ненавидя её,

Но понося при этом

Своего молодого отца.

Нелегально ночует в сельских библиотеках, Не брезгует букроссингом

(Грех, конечно, но кто кинет камень),

Избегает встреч с лакированными кирпичами Есенина

(Выпущенными в серии «Русь читальная»),

На берегу Волги пытается пересмотреть свой богатый внутренний мир,

И тоскует: говно, какое же говно,

Я заложница этой архаичной, спекулятивной силлабо-тоники, Кто меня ждёт?

Кто любит?

Ломоносов сраный наоборот, Даже на Флибусте не примут.

И вот, Пройдя всю новую карту русской литературы, Стоптав снизу корешок

Приходит в Москву и попадает сразу

В довольно пыльную комнату,

Где ей делает непристойные предложения

Последний сборник Брянского Шиша: А не забацать ли нам общий альманашек страниц так на 69?

Потом полное Чемоданова

С избранным Витухновской

И рукописным Лукомникова

Начинают распахивать её наугад и расчитывать вслух, Хихикая что-то о транссибирской реалистической школе.

Она от стыда вырывается и забивается

Меж подозрительно тихих папок. А это стопка, Нанесённая в «Новый мир» самопальными авторами, И из стопки можно вернуться в старый мир

Только через вспыхнувший в редакции пожар —

То есть, дымом и пеплом в окна.