Счастливое лето детства

Смотрели бы во всем мире раз по десять и даже в Африке. На Каннском фестивале точно бы присудили первое место.

Жил во дворе старый дед. Внешне напоминал Кащея. Невольно вспомнишь слова Якина из фильма «Иван Васильевич меняет профессию»

– Боже, какой типаж! Браво, браво! Прошу вас, продолжайте. Замечательно. Поразительно. Гениально! Слушайте, я не узнаю вас в гриме! Кто вы такой? Сергей Бондарчук? м-м… нет. Юрий… Никулин – оу… нет-нет-нет-нет, нет-нет-нет-нет. Боже мой!.. Иннокентий Смоктуновский… Кеша!..

Древний сосед высокий, сутулый, весь высохший, но с неестественно волшебным огнём в глазах, волевым подбородком и орлиным носом.

Казалось, что ему лет за девяносто точно, и двигается он, как в замедленной съёмке. Каждый из нас вначале полагал, что пенсионер ничего не слышит и не видит. Но дядя Микит мог внезапно выскочить, как волк из засады, крепко схватить за руку и гаркнуть так, что уши закладывало:

– Или туды, или сюды. Здесь туды-сюды бегать не надо! Выбирай – туды или сюды! И больше не мельтеши! Всё понял?

Нам ничего не оставалось, как покивать и смыться.

Мимо квартиры дяди Микита пробирались на цыпочках, затаив дыхание. Иногда длинные доски балкона на втором этаже предательски поскрипывали. В таком случае срывались как угорелые, и каждый из нас легко мог повторить олимпийский рекорд по лёгкой атлетике.

Каждый день Аркадик отправлялся за хлебом, домой приносил пышный каравай невероятно больших размеров весь обгрызенный. Над ним всегда смеялись – как мышь выедал по кругу.

Хлеб этот называли железнодорожный, ароматный, сероватого цвета с хрустящей корочкой, плотной и вкусной. В нижней корке иногда встречались крошечные угольки. Каравай      за пятьдесят копеек мы считали самым вкусным хлебом на свете. Редко кто, кроме Аркадика, покупал целиком, преимущественно на разрез, люди, в основном, брали четвертушку, реже половину. Ещё любили натирать корочку чесноком.

Продавался в магазинчике – метров двести от железнодорожного вокзала. Сам вокзал располагался напротив нашего двора.

Каравай горячий, ароматный и высокий. Купишь, схватишь хлеб и всегда обжигаешь руки. От соблазна сразу откусить трудно удержаться даже закаленному разведчику.

В хлебных магазинах всегда приходилось отстоять очередь. Бабушка часто посылала за хлебом, и мы терпеливо ждали своей очереди, покупали большой белый хлеб, который продавщица отрезала от огромного каравая специальной пилой. Вкус этого хлеба ни с чем не сравнить.