Когда Жребий падёт на тебя

Настучала на меня и Бабулю какая-то дрянь в райотдел. Приехал участковый. Здоровенный кирпичнорожий балбес лет тридцати с восьмилетним образованием, курсами повышения квалификации, твердым рефлексом волкодава и недобрым цепким взглядом. Привыкший щемить бездомных, обирать пьяных, «крышевать» нищих и наркодилеров. Впёрся кирпичнорожий в хату, всё жизненное пространство занял. Поступил, говорит, сигнал, что прячете вы, гражданка, какого–то человека. Может, беглый какой. Бабуля меня ему показала, он со своими ориентировками меня сличил, но не совпал я.

Это, говорит Бабуля, мой внучатый племянник, в аварию попал, лечу его. Сержант убрался, но Бабуля велела мне собираться и ехать к её знакомому, пациенту бывшему, очень ей обязанному. Езжай, говорит, к нему, ищут тебя, у участкового на карточке ты был, я ему глаз-то и отвела. Поехал я. Её пациент, бывший уголовник, раскаявшийся в своих чёрных делах, выправил мне пластику лица и новые документы, где был я Непомнящий Сергей Филиппович, такого-то года, родился там-то. Теперь мой путь мне виден более-менее надолго. Буду ездить по городам, и лечить там людей, выгонять из них бесов. Вот моя работа, она не требует паспортов и кассовых чеков. Он сделал всё хорошо. Поблагодарил я его. Он предложил остаться, но я отказался. Так и начались мои скитания…

24 августа, 03:30

Уже довольно поздно. Луна прошла зенит и уже не давит своим светом так интенсивно. Уже давно за полночь, а я ещё не встретил ни одного бесноватого. Странно: все мои рейды были результативными, а их у меня было около двух десятков.

В нескольких случаях приходилось применять силу: помахать ногами и руками. Свой арсенал, кроме кастета я ещё не использовал ни разу. Только демонстрировал. Демонстрация силы лучше её применения. Страх перед болью сильнее боли. Были, конечно, смельчаки, не убоявшиеся ножа и кастета, но такие быстро вырубались, так сказать, вручную. Кастет нужен, когда их много, когда они наглы от безнаказанности. Но это всего лишь наглость, а не смелость. Хватает по удару свинчаткой одному-другому, самым наглым, самым опасным, чтобы остальные разбежались. А эти оставались валяться, корчась от боли. Что ж, поделом. Для их же душ полезно. Больные у них души, бесноватые. Я стараюсь наносить удар точно и гуманно, чтобы не повредить жизненно-важных органов. Хоп! У этого сломано ребро. Я слышу это по характерному «хруп». И это слышат все. Хоп! У этого трещит ключица. И он начинает скулить. Всё! Остальные бегут. Угроза предотвращена.