Возвращение в Пустов

Та же женщина, что принимала заказ, с каменным лицом принесла две порции дымящихся, политых сметаной пельменей, поставила тарелку с хлебом и баночку с горчицей, выложила две вилки.

Затем принесла бутылку водки и два стакана.

– Ничего, что мы так, по походному? – спросил мужчина, свинчивая на бутылке колпачок.

Шумер пожал плечами.

– И-эх!

Водка плеснула в стаканы.

Пестрая компания за столиком у прилавка вдруг зашумела, обросла невнятными возгласами, кто-то кого-то схватил за воротник, кто-то сунул в пространство кулаком.

Брызнула об пол и разлетелась осколками солонка.

Мужчина опрокинул стакан с водкой в себя, вкусно причмокнул и обернулся.

– Граждане! – сказал он громко. – Не нарушайте общественный порядок! Сейчас в темпе собрались и вышли. Накажу!

Стало тихо.

– Ой-е! – икнув, произнес кто-то.

Драка распалась, так толком и не начавшись. Небритые мужики, виновато шмыгая носами и оглядываясь на недопитое, потянулись в двери.

– Видишь? – спросил у Шумера мужчина.

 – Порядок!

Ответа он не услышал. Впрочем, похоже, это нисколько его не взволновало. Подвинув к себе тарелку, он шумно втянул носом пельменный пар.

– Замечательно.

Мужчина взял кусок хлеба и столовым ножом намазал на него горчицы.

– Вообще, это глупо, – он с аппетитом откусил хлеб, – по-моему, принципиальность лучше проявлять в другое время и в другом месте.

Шумер повертел вилку.

– Наверное.

– Ага, – кивнул мужчина и изысканным жестом отправил в рот капающий сметаной пельмень.

 – Так какими судьбами к нам? – спросил он, прожевав.

У него все и без усилия получалось изысканно и вкусно. Даже наклон головы. Даже легкий, иронический изгиб брови. Грязь не приставала к рукавам, горчица не пачкала манжеты.

– Я должен, – тихо сказал Шумер.

Мужчина улыбнулся.

– Кажется, это в пятый раз. Нет, я еще понимаю, когда один, два раза. Третий тоже готов принять. Все-таки не простое число. Троица, триединство.

Тримурти. Многие почитают. Но после третьей неудачи, наверное, можно было и остановиться! Куда дальше? Что за упорство? Четыре, кстати, много где не считается счастливым числом. И это был закономерный крах. Я думал, что окончательный и бесповоротный. Но нет, год и два месяца – и ты снова здесь. Мне уже становится интересно – это мазохизм такой?

Шумер вздохнул и проколол вилкой пельмень.

– Я пока не знаю.

Собеседник рассмеялся.