Родственный психопат. Часть 1

– Почему мы тогда решили открыть бизнес, если у нас ничего нет? Кто обещал, что свою жизнь не свяжет с криминальным сообществом? Хочу, чтобы мы были друзьями, а не снова напарниками по оружию. Подумай над моими словами, может, ты еще передумаешь. Еще раз прости. Ты мой друг, но я так не могу. Понимаешь? Не могу…

– Какого черта, Смити! Все уже договорились. Есть план, скоро деньги нашими будут, как ты не понимаешь? Ты разве не хочешь свою маму сделать счастливой? Дать ей то, что она хочет, ты нам нужен, ты подведешь себя в том числе, меня и других ребят.

Мы же друзья, давай ими и останемся.

Смити кладет обе руки на плечи Аркеллу и смотрит в глаза:

– С каких пор ты стал плохим, Аркелл? Дружище, я тебя не узнаю, ты себя слышишь вообще? Что ты говоришь? Если откажусь, разве мой выбор не важен? Ты меня не поддержишь как друга? Получается, я предатель? Зачем тогда тебе друг-предатель?

– Только вот давай сейчас не будем ругаться, пожалуйста. Мы договорились, друг. Увидимся. Все. Поехали довезу.

– Меня подвозить не надо, сам дойду до дома. Я все сказал, Аркелл, не хочу. Прости.

– Хорошо. Я тебя услышал, но это картель. Друг, лучше тебе подойти к Морена и сказать.

– Сейчас скажу.

Смити в тот момент подошел к Сальдаво Морена для того, чтобы сказать свои намерения:

– Здравствуйте еще раз. Я Смити.

– Чего тебе?

– Я решил отказаться, не хочу принимать в этом участие.

– Ты же понимаешь, что это невозможно?

– Почему?

– Потому что ты знаешь план, и, если ты решишь отказаться, нам придется убить тебя.

Ты можешь сдать нас.

– Я никого сдавать не собираюсь, и я лучший друг Аркелла, не смогу предать его.

– Парень, ты играешь с огнем, – Сальдаво Морена докурил сигарету и ушел.

Тем временем Аркелл уже уехал. Смити вышел из автомойки и направился домой пешком. Тогда погода была пасмурной, как и обычно, но было поменьше народу, что его и радовало. Смити начал рассуждать: «У меня было достаточно времени, чтобы подумать над всем.

На часы не хотел смотреть вообще, неважно, сколько там времени, и толку-то, торопиться некуда все равно. Не знаю, что вообще с этим ограблением, что делать, и деньги нужны на лечение мамы, она уже давно больна, может, ради мамы стоит попробовать? Мама – это мой единственный родной человек. Думаю, ради мамы нужно это сделать, переступить закон. Когда умирает любимый человек, кто бы так не поступил? – уговаривал себя Смити, искал причины, чтобы вновь согласиться.