Герой для зеркала

Вот начал бы сам осуждать, разоблачать, открывать общественности глаза на то, что и так белыми нитками шито, и добился бы общественного вердикта, типа «Так тебе и надо!». Всем осточертело смотреть, когда кто-то тупо и безнадёжно прёт на систему. Но Луций в ответ на приговор только усмехнулся. «Вам бы, ребята, всем со мной туда, может и поняли, до чего вся эта возня ничтожна». И Марк, осознав эти его слова спустя годы, сразу понял – вот оно, его, Марка, личное спасение!

А тогда, в юности, прочитав о Бонеоновом судилище ещё во время учёбы, он просто почувствовал что-то, ещё до конца не ясное, и зачем-то принялся собирать о Луции всё, что ещё можно было собрать…

Марк усмехнулся этому воспоминанию и снова подумал – Судьба! Не получи он позже работу в ЦЭНТРе, шиш бы нашёл что-то большее, чем старые газетные статейки, по большей части состряпанные сенсации ради, потому как подлинные материалы о Луции начали уничтожать ещё во время суда над ним, но архивы ЦЭНТРа неприкосновенны! В худшем случае доступ к ним могли ограничить, а то и вовсе закрыть, но только не для Марка! Сам он уже тогда представлял особенную ценность всеми своими выкрутасами, и не только в отношении зазеркалья, но и фамильными, наследственными навыками, поэтому, не скрываясь ни перед кем, выразил желание ознакомиться со ВСЕМИ материалами дела о бомбе, и получил разрешение почти сразу, дав кучу подписок о неразглашении.

Но это уже была сущая ерунда, Марк и так не собирался трепать о мерзком деле на каждом углу. А вот Луций интересовал его серьёзно, и Марк как будто чувствовал, что свяжутся они намертво общим делом… А может и чувствовал, без «как будто», кто знает? В области подсознания он мог быть кем угодно, только не провидцем, здесь у него всё на уровне смутных ощущений, зато у Луция с интуицией и даром предвидения, прямо скажем, не просто прядок, а порядочище.

Он и Зеркало это треклятое прям почуял, ещё когда бомбу ту взрывал! И не просто почуял, но и снимки той части космоса, где его почуял, сделал для доказательства! Но, кто ж уголовнику-смертнику поверит! Зато Марк, узнавая о нём всё больше и больше через стенограмму допросов, увяз настолько, что поверил.