Плеснуть немного фатализма…

Середина 1992 – 1994

* * *

Опять в поместье суета:

С гулянки едет пьяный барин!

И все домашние дрожат,

Боятся, что кнутом ошпарит.

Трясется горничная Люся:

Хорош ли на белье крахмал.

И секретарь Иваныч трусит,

Опять шампанское украл.

И только Гриша-приживал

Спокойно дремлет на диване,

Он пил вино и Люсю драл,

Но не боится наказаний.

Он знает, грозный самодур

Придет к нему в одной пижаме,

И включит старый абажур,

И сядет рядом на диване,

Коньяк откроет не спеша

И Гриша станет главным в доме,

Пока хозяйская душа

Дрожит в исповедальной коме.

2014 – 2016 годы

* * *

Когда кончается война

и спать уходят

эшелоны

такая зреет тишина,

что слышно:

шепчутся иконы.

И кажется,

что ужас весь:

руины,

смерть,

чужие дети -

как всё могло случится здесь,

на этом,

самом

белом свете?

Мы возвращаемся домой,

мы любим,

строим

и рожаем,

любуясь каждой ерундой

в разруху

сваи забиваем.

Но в этой мирной суете

опять

случаются

обиды

и клеятся к чужой мечте,

как брошенные

инвалиды.

И прорастает гневом страх,

терпенье

лопается

злобой,

мы снова совершаем шаг

навстречу

ссоре

узколобой,

которой мы увлечены,

и стыдно извиниться первым…

А запахи другой войны

уже

щекочут

наши

нервы.

2014 – 2016 годы

ОФИЦИАНТ

Смотрю я,

как люди

противно хмелеют,

Как быстро

их умные мысли

глупеют,

Как женщины

пляшут

кривыми ногами,

Свои каблуки,

совмещая с полами.

Устану

и выйду курить

под карниз:

Там

мокрое небо

падает вниз,

Влагой стекает

к подножью домов

И

превращается

в запах

цветов.

2002-2003 годы

* * *

Когда гроза щекочет слух,

Волос приглаживаю ёжик,

И ухожу гулять под дождик

В промокший до тычинок луг.

Там раздеваюсь и ложусь

В травы не скошенную слякоть

И ливень раздирает пусть

Мою изношенную мякоть…

2001

Сергею Мартынову

* * *

С утра глотнуть бы, затеплеет,

Отступит гибельная вечность

И станет на Земле милее,

И не пугает бесконечность.