Пока ты танцуешь

Кукольные личики из фарфора, стекла, и даже сахара смотрели на них с улыбкой или грустью, гротескные рожицы из глины и дерева – сурово или с хитринкой. У каждой была своя история, и Микаэль почувствовал, что в голове образуется каша из имен, событий, дат. Арчибальд сыпал подробностями, рисуя миниатюры прошлого – яркая куртизанка бережно расчесывала волосы кукле-талисману; в душных джунглях Индии колдунья вырезала куклу-хранителя для жены старейшины; китайский мастер шил халат на фарфоровую любимицу императора; дети шумно радовались сахарным пастушкам где-то на окраинах Германии.

Микаэль нашел, как остановить этот монолог.

– Парадоксально. В музее игрушек, призванном развлекать детвору, экспонаты выглядят зловещими или унылыми. У ваших же кукол печальные, даже мистические биографии, и это делает их лишь притягательнее. Полагаю, детям в ваш магазин вход закрыт.

Арчибальд покачал головой:

– Мои куклы не для детей. Мои куклы и не для каждого взрослого. Только те, кто наделен даром чувствовать красоту, сможет услышать и понять этих малюток.

Вы не были здесь ночью. Я был. Они дышат и шепчутся, словно бабочки, Микаэль. Они живые. Живые, потому что в них – души их создателей. Вот эта девушка, что была здесь. Ирина подарит ей кусочек счастья. Она будет любоваться ею, когда будет одна, и никто не помешает их бессловесному диалогу.

Звякнул колокольчик – в магазин влетел запыхавшийся продавец.

– Тащился, заплетая ногу за ногу, а? За что я тебе плачу? – напуская гнева в голос, гремел Арчибальд

Парень улыбался.

«Похоже, – подумал Микаэль – господин Аркинс не самый строгий хозяин».

Арчибальд обратился к Микаэлю:

– Ну что ж, пойдемте, угощу вас чаем.

Они прошли в подсобное помещение. Арчибальд ушел в комнатку справа и поднял там страшный грохот.

Микаэль проследовал на шум. Все было заставлено рухлядью, посередине высился разделочный стол с кастрюлями, чашками и прочей посудой.

– Что здесь раньше было?

– Кондитерская. Я в каждом городе ищу нечто подобное.

Нельзя держать кукол там, где раньше торговали железом или рыбой, они этого не любят. А вот сочетание пирожных и фарфора весьма благоприятное, да.

Арчибальд вынес чайник, тарелку с печеньем. Затем усевшись за стол, взглянул на Микаэля.

– Что ж, задавайте ваши вопросы, хотя предупреждаю, что не дам всех ответов.

– Первое, вы не отец Дилин. Что вас с ней связывает?

– Да, я не прихожусь ей отцом – но люблю ее как дочь, таковой ее и считаю.