Приходите, я буду ждать Вас

Пускай рекою льётся стих

На брег страничек белоснежных.

14

Пока Диана трепетала,

Гадая о своей судьбе,

Её отец внизу, в гурьбе

Крестьян, работниц, пастухов

Глядел вокруг взглядом вассала,

Был сдержан, собран и суров:

Он указания давал,

Хвалил, ругал и вёл подсчёты:

«Уже сентябрь на излёте,

Танцуют листья карнавал,

А вы, уткнувшись в сеновал,

Всё спите, ленитесь, живёте

Вы днём одним!»

Журил, шутя,

Затем в конюшню удалился

И, жаждой-голодом томим,

Велел нести пирог и чаю.

Кому? Ах да, не замечая,

Я вам забыла рассказать:

У графа друг, не дать не взять,

Представьте – кучер!

С юных лет они дружны,

И друга лучше я не встречала;

Их отцы дружили,

Титулы минуя.

Однажды старый граф,

Ликуя, на лошади умчался дикой,

И кучер спас его. Тогда

Его сынишку земляникой

Граф угостил. И вот, росли тогда

Мальчишки, играя, не жалея сил.

Филлип звал Генриха к реке —

Купаться и ловить лягушек,

Стрелять фазанов по весне,

Лепить картины из ракушек.

Так юноши росли, поправ

Приличия, устои света —

Один был граф, а другой – кучер,

И вот теперь – мужья, отцы.

И граф, в душе увидев тучи,

Стряхнув их, как налёт пыльцы,

Шёл к Генриху просить совета.

И спорили до хрипотцы.

15

Вот на веранде накрыт стол,

И Генрих вышел, поклонясь,

А граф рукой махнул, смеясь,

И с ним откушать приглашая.

Их ограждает частокол,

Ничто беседу не смущает.

Наш кучер крепок и высок,

Душою добр, лицом светел,

Он предан графу. И песок

В часах настольных остывает,

А спора жар не утихает,

И я поведаю о том.

Граф с грустью недоумевает:

Что стало с чувствами его?

Супругу любит, но они

Друг к другу всё охладевают.

Они ещё ведь не стары,

Ей восхищаются в округе,

В него другие влюблены,

Но ищет счастья он в супруге!

Когда случилось отдаленье?

И как вернуть восторг былой?

Генрих ответил: «Я порой

То же предчувствую сомненье:

С Луизой в браке я давно,

И часто наша жизнь – привычка,

Ищу к двери этой отмычку,

Ведь ключ уже канул на дно.

Но верю, что любовь живёт:

Быть может, дремлет иль болеет,

Но сердце снова запоёт,

И затрепещет, обомлеет».

«Твоей бы веры мне крупицу», —

Вздохнул угрюмо де Монтень, —

«Зову Клотильду прокатиться,

А ей то некогда, то лень.