Цена одиночества

Время поджимает, ему бы ещё к Тане успеть, посмотреть ремонт в новой квартире. Сославшись на занятость, он стал прощаться. Кирина мама и не подумала предлагать ему ещё посидеть, хотя бы из вежливости, а вот сама Кира вызвалась проводить.

– По-моему, я не очень понравился твоей маме, – сказал он, обуваясь.

– Что ты! Не обращай внимания. У неё сегодня просто настроение плохое. На работе, наверное, устала. А так она у меня очень милая и добрая, – возразила Кира.

Стас решил не спорить, хотя ни милой, ни доброй ему Ирина Константиновна не показалась.

Вместо этого он сделал то, чего ему так хотелось со вчерашнего дня: прикоснулся рукой к щеке девушки, провёл ею вниз, к шее, поражаясь нежности и гладкости её кожи. Убрал за ушко выбившуюся из «хвостика» прядку светлых волос. Кира, непривычная к ласке, сама потянулась вслед за его рукой, прикрыв глаза, и Стас не смог удержаться от искушения прижаться к её губам. Кирин поцелуй поразил его своей невинностью и неискушённостью. Даже странно, что такую симпатичную девушку не добивалось сразу несколько парней. Или это студенты-медики такие слепые пошли, что не замечают, какое сокровище учится рядом с ними?

– Можно мне завтра утром за тобой заехать? Отвезу на учёбу, – с трудом оторвавшись от её губ, спросил Стас. Целоваться с ней ему понравилось, но становилось неуютно при мысли, что её мать находится за стеной и может выйти в любую минуту. А такими вещами лучше заниматься в более укромных местах, где никто не станет мешать.

– Я буду ждать тебя утром у подъезда, – решительно ответила Кира.

Первый в её жизни поцелуй опьянил, вскружил голову. Ей сейчас самой с трудом верилось, что всё происходило именно с ней.

– Долго ещё тут стоять собираешься? – в коридор выглянула мать, недовольно скривилась при виде мечтательной улыбки на лице дочери. И хотя она благоразумно решила не подглядывать за прощанием Киры и её друга, материнское сердце безошибочно подсказывало, чем они здесь занимались.

– Мам, зачем ты так с ним? Неужели не могла быть повежливей? – Кира отправилась вслед за матерью на кухню, остановившись в дверях, недовольно засопела, скрестив руки на груди.

– Извини, у меня нет привычки играть на публику. Я отношусь ко всем так, как они того заслуживают! – пока они прощались, Ирина Константиновна уже успела убрать со стола и теперь, свободная ото всех дел, повернулась к дочери, прислонившись спиной к холодильнику.