Цена одиночества

– Ладно, что-то мы совсем уж на грустное перешли, – заметил Стас, налив им по третьему бокалу, – может, потанцуем?

– Здесь? – удивилась Кира.

– А что такого? – улыбнулся он, подавая ей руку, – музыка есть, свечи тоже. Чем не романтика?

Кира согласно кивнула и встала, тут же оказываясь в его объятиях. Выпитое вино слегка кружило голову, медленная музыка обволакивала сознание, здравый смысл перестал подавать признаки жизни. Его руки на талии и тёплое дыхание на шее пьянили. Она перестала отдавать себе отчёт в своих действиях, всецело отдаваясь музыке и танцу.

Стало слишком хорошо, чтобы ещё и думать. Да и зачем думать, если всё предопределено свыше, как иногда говорила ей мама? Значит, и встреча со Стасом тоже предначертана ей.

Чувствуя, что она расслабилась и доверчиво прильнула к нему, Стас, не разжимая объятий, двинулся в сторону второй комнаты, где стояла двуспальная кровать. Опустил на неё Киру, чуть вздрогнувшую от перемены положения. Сам опустился рядом.

Покрывая поцелуями шею, не давая ей ни малейшего шанса опомниться и оттолкнуть его, стянул кофту, затем джинсы, оставив её в одном белье. Руки скользнули по голой коже, вызывая тысячи мурашек.

– Ты такая милая… сладкая… любимая, – шептал между поцелуями.

Зная, как она ещё неопытна, старался не спешить, но один только её запах сводил с ума. С рекордной скоростью разделся сам. Расстегнул её лифчик, отбросил в сторону. Накрыл ладонью грудь, отметив, как она задрожала при этом.

Поймал губами вырвавшийся у неё полувздох. Коснулся языком горошинок сосков, Кира ответила ему судорожным стоном. Ему и самому с трудом хватало воздуха, особенно, когда Кира коснулась пальчиками его плеч, скользнула по груди, вцепилась в спину.

– Детка, прости меня за эту спешку, но я безумно тебя хочу, – простонал он, стягивая с неё трусики и поспешно разводя колени в стороны. Страсть заволокла остатки разума, вокруг не осталось ничего, кроме них. Резкий толчок и удивлённый Кирин вскрик.

Ноготки, до крови впившиеся в его спину.

Маму позднее Кирино возвращение совсем не обрадывало. Кира только, поковырявшись в замке ключом, пересекла порог квартиры, а та уже стоит перед ней, уперев руки в бока. Невероятно грозная, даже при всей своей негрозной комплекции. Прикусив губу, Кира нарочито долго скидывала с ног сапоги, стаскивала пуховик, шапку. Чувствовала, что сейчас будет, и как могла, оттягивала неизбежное.