Происшествия в Токио. Драматургия

Всю семью уведешь за собой. Всех.

Николай. Всех?

Распутин (кивает). Всех…

Николай. И как же мне все это остановить? Как спасти – не себя, нет, их всех! Всех…

Распутин. Всех не спасешь… Да ты и не сможешь уже никого спасти… Даже себя… Даже… (медленно отходит в глубь сцены и исчезает)

Николай. Но… Но… Но почему?…

Голос Распутина. Потому что уже все кончено.

Николай в ужасе застывает на сцене, из левой кулисы медленно выходит Гаврила.

Гаврила. Ишь, раскудахтался, бродит тут, людей смущает…

Николай.

Простите?…

Гаврила. Да я говорю, бродит тут, людей смущает, дурак такой.

Николай. Простите, вы это о ком?

Гаврила. Да о нем, о Гришке, с которым ты сейчас разговаривал.

Николай. То есть… Вы тоже – слышали?

Гаврила. Да как не слышать. На весь двор, чай, голосили, попробуй тут не услышать. Гришка – он такой, и при жизни был шумный, а после смерти так совсем уж… расшумелся. Но ты, братец, не думай – не все, что он говорит, разумно. И уж точно не все, что он говорит, – истина…

Николай.

А что же тогда такое – истина? Скажи мне…

Гаврила. Истина? Да вот, например, то, что сейчас начинается дождь. Пойдем-ка, братец, в дом. А то… Хватит тебе еще сырости…

Николай. То есть?

Гаврила. Ну, сырости в жизни нашей полно. Из сырой утробы вышли – в сырую землю легли. Каждому – один путь, тут ничего не переменится.

Николай. «Нагим ушел я в этот мир – нагим и уйду из него»? Так, выходит?

Гаврила. Тут по-разному бывает. Вона, в стране египетской, я читал, цари тамошние, фараоны, за собой на тот свет чего только не тащили – от золота до кораблей цельных.

Не гробницы себе строили, а дворцы целые – пирамидами называются. Слыхал?

Николай. Слыхивал. Видывал даже.

Гаврила. Ну, вот. Раз видывал – то понимаешь, что да к чему. Думали они, фараоны енти, что после смерти со всем золотишком прямиком на тот свет отправятся, ан нет. Так и пошли, в чем были. Без злата-серебра. Давай-ка в дом, а то намокнем еще, простынем… Не надо нам болеть, ох, не надо…

(Оба уходят, Гаврила слегка панибратски обнимает Николая – тот совершенно не сопротивляется)

КАРТИНА ПЯТАЯ

(Мария проходит вдоль сцены, вдруг ее резко останавливает вышедший из кулисы Юровский)

Юровский.

Мария Николаевна, я попрошу вас задержаться.

Мария. Да, я к вашим услугам.

Юровский. Вам не кажется, что в последнее время ваш отец стал как-то нехотя общаться со мной?

Мария. У вас сложилось такое впечатление?

Юровский.