Мир сказок грустных, веселых, ироничных и печальных

Нельзя останавливать налаженную цепочку! Цикл нарушаем, в конце концов! Егор велел попридержать?! Поверить не могу! Ладно, разберусь, тут какое-то недоразумение. Позвоню завтра. До видзенья, пан Янек.

– Что случилось? – спрашивает жена.

– Ничего, ничего.

16. Интерьер. Внутри подъезда.

Звягинцевы понимаются на лифте, Любаша, прежде чем нажать кнопку звонка произносит:

– Может, зря мы? Вернёмся домой, пока не поздно?

– Чепуха! Эта старуха такая забавная. И ещё мне одна мыслишка в голову пришла.

Потом обсудим.

Любаша звонит. Через секунду распахивается дверь, на пороге отец Иоанн.

– Простите, – Сергей в недоумении, – мы к Рахили Борисовне. Ошиблись квартирой?

– Походите, проходите, – бежит к двери Рахиль, – мы вас ждали, за стол не садились. Ха! Я выиграла!

– Простите? – спрашивает Сергей.

– Пари. Ксюша, встречай гостей!

17. Натура.

Егор Букашкин во дворе своего дома. Запирает припаркованный «джип». Вместо того чтобы войти в подъезд, останавливается возле скамейки, стоящей возле детской песочницы, опускается на неё.

Сидит, съежившись, отчего кажется ещё меньше ростом. И на лице его такая тоскливая мука! Поднимает голову, смотрит на окна второго этажа, где горит свет. Вздыхает, с трудом поднимается и идёт к подъезду. Медленно, чуть сгорбившись, словно на ногах его тяжеленные гири.

18. Интерьер.

Квартира Егора. На звук открываемой двери выходит Даша, жена Букашкина. У неё тусклые, явно давно немытые волосы, тусклые глаза, смотрит она как будто бы в бок, мимо Егора.

Одета женщина в выцветший байковый халат. Трудно определить её возраст.

– Даша, иди к себе.

– Иди к себе, – словно эхо вторит жена.

Егор снимает ботинки, надевает тапочки, сразу проходит на кухню. В мойке и на столе гора немытой посуды. Егор надевает фартук, очищает посуду от остатков пищи, складывает в посудомоечную машину. Всё это в полной тишине. Затем он наливает себе сок, садится, забыв выпить, застывает. В кухню вбегает девочка, похожая на Егора.

Ей около 12 лет, но одета она очень уж по-взрослому: длинное бархатное платье с глубоким декольте, в ушах бриллианты, на шее дорогое колье, на ногах туфли на «гвоздиках».

– Бон суар, папа, бон суар! – щебечет девочка, тянется к губам Егора, тот отшатывается.

– Прекрати, Катя.

– Ты меня разлюбил? Мой папусечка, мой золотой, единственный! – дочка повисает на шее отца, потом взбирается ему на колени.

Она ласкает его, но не как дочь, как женщина.