Распятый дервиш

Лить слезу, купаясь в безнадёге,

поклонясь кремлёвскому ворью?

Кончить век в надежде и тревоге,

что не пощадят твою семью?

Всё ж, решай: казак ты или быдло,

что гниёт под дудочку жидов,

продавая совесть за повидло

в смачной суматохе городов?

Ни следа совейского замесу,

ни крупицы, чтоб осталось нам,

ну, хотя бы ради интересу

побрести с молитвою во храм.

Только деньги, только секс-картинки

и указ: отнять и разделить!

Снова Пасха, но летят снежинки

и страна забыла слово «Жить»!

«Моя Россия, словно птица…»

Моя Россия, словно птица.

Но подлый выстрел – и конец…

И ни к чему уже молиться,

победу празднует стрелец.

А был полёт, а было небо

и колокольни-маяки.

Потом момент – и боль, и небыль, –

одни зыбучие пески.

Кому же нужен этот выстрел?

Кому убийство – это жизнь?

Мой ум и вызверел, и вызрел

среди извечных дешевизн.

А сердце требует полёта

и душу мне не удержать!

Лишь улыбнётся в спину кто-то,

кому привычно согрешать.

Но мы живём ещё, казаче!

И, значит, Русь не умерла.

Всё будет так, а не иначе,

когда спасём страну от зла.

«Опять брожу среди огней…»

Опять брожу среди огней,

как в окруженье жадных взглядов

театра улиц и теней,

подворотен, и парадов.

Меня пронзает темь и тишь.

И я, скользнув привычной тенью

по лицам стен и серых крыш,

сам превращаюсь на мгновенье

в подобье жадного огня,

который сжег огромный город

внутри меня…

«Снег, снег, снег тает на лицах…»

Снег, снег, снег тает на лицах,

тонкий смех в водах струится.

Дон, Дон, Дон – родина предков.

Под погон – пули отметка.

Сколько вод в небыль уплыло,

столько здесь всякого было.

Не познать прошлого память,

не унять чёрное пламя.

Берегли честь и свободу,

в полземли – путь до восхода.

Шашки вон! – к бою из ножен,

только конь верный стреножен.

Только свист вражьей нагайки,

в лагерях вышки да пайки.

Вся страна – красное знамя.

Сатана, что сделал с нами?

Ныне рубль – честь и награда,

мёртвый гул – колокол ада.

Дон, Дон, Дон – тихая речка,

под погон пулей отмечен.

«По улицам белым, по улицам сонным…»

По улицам белым, по улицам сонным

бредут одинокие липы, сутулясь,

навстречу январским полунощным звонам.

И негде укрыться в безлюдности улиц

от белой неоновой стражи порядка.

И жадные хищные плети ознобов

сдирают кору, словно с девушек платья.