Философия любви. Рассказы

Зачем ему помнить мои печальные глаза? Маленькие, потускневшие, рвущие душу. Игорь пытливо наморщил лоб, но промолчал. Правильно… Они все правильно понимают. Разве можно разлюбить тебя только за то, что ты умерла? Так внезапно.

Песня

Дымок дружеского застолья струится сквознячком в открытые окна. Вино наливается и проливается. «Амаретту» выпили сразу – спросонок. Василий слегка зол – утром едва добудился. Ждали, называется. Он никогда не понимал – не принимал такого образа жизни, но чувствовал себя по-старому – как меценат и слегка студент.

Есть и другие спонсоры. Уж он-то видит всех насквозь и знает – кто по чем, кто и с кем. А здесь не соскучишься.

Он раздраженно взглянул на Раю, любезно кивая на бокал. За водкой еще рано – «еще не вечер» – не три утра. Она особенно раздражает его. Нет, не гениальна. Но зачем же так отдаваться прилюдно, исполняя чужое? Так, словно это она… И, вообще, зачем им надо писать такие романсы?! – Какие?.. словно им все ведомо и все дозволено. Словно они могут знать, как это все было… Забыто! И давно забыто.

Да он и не прислушивается к словам. Тоже мне – барды…

Хватит, наверно! Зачем? Болезненная откровенность – нарочитая экзальтация чувств, обнажающая самое дно (нет, не душу, не прошлое, где мрак и бред), не самое сокровенное (нет-нет, не убеждайте). Перебор гитарных струн сестрицы. Рая глотнула, набрала воздуха тощей грудью, не поблагодарив даже взглядом. Такая же дрянь – плеснула припевом в лицо, в глаза, словно в душу плюнула. Да разве он стал Иудой? Не она?.

. пошла по рукам?! Только открой душу, тут же натопчут. При всех плеснула рюмкой коньяка, при всех своих – лучших, своих бывших. Уже бывших. Да Бог с ней, не поминать же лихом.

Ладно, выдержу. Зачем-то ведь приехал. Он слушает и не слушает, что тут нового услышишь. Романс? Новый? А у меня вся жизнь – как песня. Полюбуйся: упакован. Но никто не любуется, хотя, конечно, есть и молоденькие, глупенькие – то, что надо. Стар что ли стал? Да разберемся! Но все слушают, застыли – надели искренние маски.

Тоска, да и только…

Чинарик по кругу: открывайте клювики. Дошло и до него, а романс душещипательный, – утер слезу. И действительно слеза! А девочки – совсем уже не девочки. И где же тот десятый класс?! Черт побери…

А вокруг стола – то пили, то пели, не очень-то интересуясь им. И всего-то: «Как дела, старик?» Да ведь говорил уже, как только вошел. Все такие же бестолковые, как… Да Бог с ней. Она уже не вернется никогда. Не простит.