Сущевский вал

Он проигнорировал и девушку, и всех ее кандидатов. Он ждал, что скажет Рукавишников.

– Ты вот что, Морозов, ты повнимательнее с Леонидом Павловичем, – секретарь поднял указательный палец. – Морозов, ты смотри! Там шуток не любят. Ты там все правильно сделать должен.

– Дмитрий Алексеевич! Разве я подводил вас когда-нибудь? – с наигранной обидой воскликнул Сергей.

– Надеюсь на тебя, – строго сказал секретарь.

К мальчишескому блеску в глазах Рукавишникова добавилось сомнение, словно на ответственное задание за отсутствием лучшей кандидатуры посылал он такого, как Морозов.

Глава 2

Он вышел из лифта, услышал телефонную трель, поспешно кинулся в квартиру и, бросив дверь открытой, сорвал телефонную трубку. Величественный голос спросил Сергея Морозова.

– Это я.

– Сергей, это Леонид Павлович, – голос смягчился, но звучал так, словно звонивший сидел не у аппарата, а в президиуме партийного собрания.

– Да, Дмитрий Алексеевич сказал мне, – выдал Сергей.

– Я из райкома партии Кировского района, – продолжил собеседник. – Сережа, ты будь добр, загляни сегодня ко мне, я до вечера у себя. Кабинет 416. Буду ждать.

Последние слова Леонид Павлович произнес медленно, чтобы Сергей успел возразить, случись, он сегодня на целый день приглашен в горком партии или куда повыше. Иных причин отклонить просьбу быть не могло.

Сергей сразу же отправился на улицу Милашенкова, в самом конце которой особняком возвышалось кирпичное здание – исполкома и райкома КПСС Кировского района города Москвы.

По пути он пытался представить себя в райкоме партии – как войдет в кабинет, как ответит на непременно крепкое рукопожатие, – но… воображение отказывало и вместо того, чтобы проиграть в уме предстоящую встречу, рисовало благостную картину. Он видел себя лежащим в траве на крутом берегу Волги, рядом, опершись на локоть, полулежал Леонид Павлович.

Сергей видел его так же ясно, как случайного попутчика в вагоне метро. Леониду Павловичу чуть больше шестидесяти лет, у него высокий лоб, густые, белоснежные от седины волосы зачесаны назад, белая рубашка, верхняя пуговица расстегнута, красный галстук приспущен, черный пиджак небрежно брошен в траву, величественный голос раздается над рекой.