Ветры Баянкола

Хамадан выжег из него так много… Лицо человека дороги казалось безмятежным и спокойным, но стоило внимательно всмотреться в черные глаза человека дороги становилось ясно, что под внешним спокойствием кроются нечеловеческая усталость, смешанная с безразличием и опустошенностью. Пустыми глазами смотрел, он, на так знакомые прежде ряды ремесленников, не трогали его ни смешивающиеся в воздухе запахи, ни многоголосый гул базара. Вот, он, остановился мертвыми глазами оглядывая кузнечные ряды с веселыми снопами искр, звоном испытываемых клинков… Вот мастерская чеканщика Бахрама.

Магир толкнул знакомую дверь. Старик, не узнаваемо сгорбившийся, за те месяцы, что не видались они, поднял на него глаза, оторвавшись о работы. И сердце Магира сжалось. Словно пеплом были присыпаны зрачки старого чеканщика. Он вяло ответил на приветствие и попытался сделать вид, что рад гостю. Магир опустился на кошму рядом с ним» Да будет счастье над домом твоим почтенный устод!» Старик криво усмехнулся – Аллах может даровать счастье мне. .Если заберет у меня мою жизнь. Зачем она мне теперь?!. Магир цокнул языком – Что за беда стряслась, почтенный устод?! Чеканщик выдохнул, и с тоской и усилием проговорил – Разве не слышал, ты, что наш славный эмир, да пошлет Аллах долголетие ему, воспользовался не разберихой, которая царит теперь в рухнувшем царстве Саманидов и словно спелый плод, к нему в руки упал Хамадан, который, он, в знак дружбы отдал владыкам Газневидам. ». Магир почувствовал, что потолок старой мастерской начал рушиться на него. С трудом сдержавшись, он, подсел поближе к старику раздавленному скорбью – Да я знаю! На все воля Аллаха! Чеканщик кивнул безразлично – Да, воля Аллаха! Ты, знал дочь мою, старшую, красавицу Юлдуз! Она собиралась выходить замуж. Перед свадьбой она поехала погостить к дальней родне, в Хамадан! И будь проклята жизнь моя! Там ее и приняла земля чужбины, она, погибла, когда воины нашего славного эмира взяли город! У нее нет даже могилы! И мне некуда придти, что бы сотворить молитву над прахом ее! Судорога исказила лицо Магира и он на мгновение прикрыл глаза. Старый устод отвлекся от своего горя – Что с тобой, Магир? Ох, прости мое негостепреимство? Вай мэ, да что с тобой? Как посыпал тебя снег за эти месяцы?! А ведь так молод, ты! Сейчас дочери накроют достахан! И Аллах прости, но, мы, осушим чашу за упокой души моей дочери!».