Ветры Баянкола

Словно не замечая растерянности вошедшего, старик воодушевленно продолжал – Садись, Артык! Садись! Гостю я всегда рад! Юноша польщенно улыбнулся – Лестны слова твои, великий везир! Что же потребно от меня в столь не урочный час и чем могу я быть благостен сердцу твоему?! Дахир по отечески улыбнулся – Аллах велик и хозяин не должен нарушать законы гостепреимства. Присаживайся, бача, ибо сердце свое некому открыть старому Дахиру. Некому! Ты, помнишь, Артык, как я заметил тебя на улице, когда за медную монету, ты, развлекал толпу? Вижу, что помнишь.

Тогда я сказал себе, что не место такому славному пареньку среди этого сброда. Что достоин он большего! Польщенный парень прижал ладонь к груди – Милость Аллаха пусть будет с тобой, о великий везир! Благодарность моя к тебе безмерна! Старик сокрушенно вздохнул – Ты, верно служишь. Ты настоящий человек дороги, Артык. Таким как ты можно гордиться. Ах, если бы такой сын был у меня..Так вот..Настало время, когда великую услугу можешь оказать, ты, мне, избавить сердце мое от великой заботы. Человек дороги улыбнулся, обнажив мелкие, острые зубы – Твое слово, великий везир! Для людей дороги нет преград, нет не возможного! Везир кивнул – Знаю, но сейчас время угощения. Досторхан в соседнем покое уже накрыт! Дела потом, сперва хозяин должен угостить такого дорогого гостя! Когда Артык чуть отдуваясь и счастливо хмыкая, отвалился от стола, Дахир заговорил – Печаль в сердце моем, печаль! Люди дороги, те кто подобен звездам. Те кто бросает ветрам судьбе и чужой воле. Кто презирает смерть. Видит Аллах, они – опора власти. Но опечалено сердце мое. Среди дивных соцветий, людей, с сердцами львов и нравом булата, завелся низкий, недостойный человек! Глаза Артыка стали ледяными – Кто не достойный этот?! Он не увидит рассвета, лишь стоит приказать, великий везир! Царедворец сокрушенно поднял глаза к небу – Аллах свидетель. Я не хотел этого. Это Гафур, увалень Гафур. Только что, он, был здесь. Его речь напоминала шипение змеи и лай гиены. Велик Аллах, сколько мерзостей слетело с уст его! И о ком? О людях дороги?! О верных наших слугах?! Тебя например, он, обозвал волчонком, потерявшим разум и стыд, но отрастившим клыки! Мои уста отказываются повторять, то, что говорил этот ничтожный червь. То, что изрыгал! Рука Артыка, положенная на клинок говорила лучше любых слов. Старик хмыкнул – Ты правильно понял. Он живет за городом. Ушел он не далеко.