Академия магоубийц

Где и когда мы пошли по пути, чей результат сами не в силах предсказать?

Глава 2. Военная школа

Жизнь после смерти родителей изменилась моментальная. Она разделилась на "до" и "после". Я закрылся ото всех, переживая боль утраты. В одно мгновение пронеслись последующие дни, недели, месяцы. Я сильно похудел, стал молчалив. Я каждый день вспоминал эту уродину, что убила моих родителей. Это красное пламя, что она легко и просто зажгла в своих руках и бросила перед своей смертью в машину.

Дядя Джон вывез меня из Америки.

Он подключил каких-то страшных, татуированных людей, и они провели нас под границей по какому-то тоннелю. Дальше была дорога по Мексике, закончившаяся в посольстве России в Мехико. Нас долгое время не пускали, и только когда дядя Джон разозлился и позвал тех же страшных людей, что окружили с оружием посольство, дверь открылась и нас приняли. Я отправился домой… В место, где были мои бабушка и дедушка. Они ненамного пережили родителей, и я отправился в детский дом, так как никого больше у меня не было.

Меня даже, как зверушку какую-то, нарядили и свозили на приём в Кремль, где какой-то разодетый дядька в мундире императорского двора выслушал лениво мою историю. Но, стоило включиться камерам, как его будто подменили. Со скорбным лицом он подошёл ко мне, обнял и произнёс короткую речь за упокой души моих родителей. Он выразил пожелание мне как можно скорее пройти обучение в интернате и получить доставшееся наследство от родителей и бабушек с дедушками. Вот только этот гадский чиновник имперского двора забыл обо мне и моём существовании раньше, чем за мной успела закрыться дверь.

Мой род хоть и не был древним, но за верную службу получил от императора право родового имени, которым и стала наша фамилия Тормель. Небольшие наделы земли и производство, которым владели мои родители, осталось под руководством деда. Положение у нас было не самое хорошее и надёжное, а финансы из года в год заставляли всё больше ужиматься и экономить. Поэтому, когда пришло предложение отправиться с дипломатическим корпусом в США, к местным демократам, отец ухватился за эту возможность.

Тут и влияние, и финансы, и связи можно было укрепить. Всё это я прочитал в отцовском дневнике, что остался у меня после смерти деда. Не так много вещей были со мной в тот день, когда я переступил порог проклятого интерната. Лишь медальон и дневник отца. Мне предстояло провести в доме для сирот и беспризорников несколько лет до своего шестнадцатилетия.