Миры Джеймса

Джазовый оркестр по радио играл какую-то отвлеченную несуразную музыку, словно тоже еще только настраивался, словно никто еще не должен был этого слышать. Ничего общего с сегодняшним представлением, с нашей с тобой встречей, судьбоносной, опасной, определяющей.

Но это скорее не от неготовности, а от желания сократить ожидание, заглушить его, отпугнуть. Мое смятение чуть громче, чем эта музыка, даже с вывернутой на максимум ручкой радиоприемника. Но невозможно что-то поделать с этим, все готово, уже все готово.

И я представляю, как выглядит центр этого города перед нашей премьерой. Дорогие автомобили останавливаются под золоченым светом зимних фонарей. Шикарно одетые дамы выходят, принимают протянутые ладонями вверх мужские руки. Они ждут волшебства. Ночного волшебства. Они чувствуют вкус вина, чувствуют вкус вечера, вкус любви, они чувствуют, что воздух дрожит, словно весь их мир заключен в центр огромной дышащей скрипки, и все это – неспроста, и каждое дуновение ветра готово раздаться музыкой. Они чувствуют – что-то происходит за пределами их мира, какое-то движение. И они ждут, что кто-то возьмет эту скрипку и сыграет на ней что-то прекрасное.

И где-то в другой части города, в такой же маленькой комнате готовишься Ты. Уже превратилась ли в настоящую принцессу? Или еще нет? Уже захвачена своей сегодняшней ролью? Или еще в плену у обыденной жизни? Первое свидание. Наш совместный спектакль. Совершенно незнакомая, чужая для меня. Ничего о тебе настоящей не знаю. Но знаю наизусть ту, которую ты будешь играть.

Знаю твою роль не хуже своей. Все слова, реплики, жесты. И я думаю, ты также знаешь мои. Мы готовы. Сколько репетиций, сколько подобных встреч было уже у тебя и у меня? О чем волноваться?

Я посмотрел на часы, двадцать минут до выхода. Утюг выпускал пар и плавно скользил по гладильной доске: черный глянец новых брюк. Стрелки все не хотели получаться, убегали в сторону, и приходилось еще раз переглаживать. Слегка порезал щеку бритвой, и тончайшая красная прямая линия проступила сквозь белую пену.

Мелкая снежная штриховка с силой падавшего снега. Разделительная линия на грязном асфальтовом полотне. Параллельные линии электрических проводов. Не помню, как доехал, казалось, что троллейбус блуждает в светящемся лабиринте стеклянных ночных витрин. Я видел свой силуэт, отражение, я чувствовал свою усталость, слабость, несовершенство. И было странно, что мне предстоит с этим расстаться через какое-то мгновение.